Иуда Искариот Андреева и Булгакова Сравнение - сочинение

Иуда Искариот у Андреева и Булгакова. Сравнение ПОВЕСТЬ "ИУДА ИСКАРИОТ": ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ ИНТЕРПРЕТАЦИЯ ЕВАНГЕЛЬСКОГО СЮЖЕТА "Интуиция" и "психологические смыслы" в "Иуде Искариоте" Л. Андреева и "Иуде Искариоте — апостоле-предателе" С. Булгакова

Л. Андреев был далеко не единственным, чья душа смущалась недоговоренностью Священного Писания в отношении апостола-предателя, предопределенности свыше его тяжкого греховного пути. Понимая неблагодарность приближения к этой зловещей тайне, С. Булгаков признавался: "Трудно, тяжело и, может быть, неблагодарно приближаться к тайне Иуды, легче и спокойнее ее не замечать, прикрывая ее розами красоты церковной. Но уже нельзя, однажды увидав ее и заболев ею, от нее укрыться"1.

Евангелические свидетельства, в том числе и апостола Иоанна, в которых поступок Иуды объясняется единственно сребролюбием, С. Булгаков называет "божественной жестокостью" и объясняет свою позицию: "поэтому принять иоанновскую иудологию как исчерпывающую нам не позволяет ни вера наша, ни богословская совесть"2. Моральные акценты (моральное обличение) приводят, по мнению философа, к тому, что "собственная личность предателя Иуды исчерпывается его предательством и вне его как бы не существует"3.

Стремясь постигнуть смысл загадки, религиозный философ полагается в своем исследовании на "интуицию и психологический смысл". В 1930–1931 годах С. Булгаков публикует в журнале "Путь" (Париж) философско-религиозный очерк "Иуда Искариот — апостол-предатель", в котором выстраивает схему "преступление — наказание — прощение", наполняя ее содержанием, подсказанным ему его верой и совестью, а также политической историей России в XX веке.

Преступление Иуды по С. Булгакову. В созданной на полтора десятилетия ранее повести Л. Андреева "Иуда Искариот" главный герой, движимый всеожигающей любовью к Христу, решается проверить с помощью своего страшного "эксперимента" — предательства Христа, — насколько велика провозглашаемая другими любовь к Иисусу. Герой повести стремится утвердить свое право на любовь к Учителю и внимание Его и с горечью убеждается, что в душе каждого человека, если ее хорошо поскрести, можно найти темное начало, в том числе и в душах апостолов, предавших Мессию, оставивших Его в момент свершения жертвенного подвига. В этом смысле первоначальное название повести — "Иуда Искариот и другие " — в большей степени соответствует содержанию произведения, чем название окончательное. Причем у Л. Андреева в словах "и другие" содержится оттенок не только сопоставления, включенности евангельских персонажей в один ряд, но и противопоставления отверженного апостола "другим", в результате которого он даже вызывает читательское сочувствие, а не только категорическое неприятие. Это же противопоставление апостола-предателя "другим", но в гораздо меньшей степени и не такое эмоциональное, есть и у С. Булгакова: "Все они, другие апостолы, сказали устами Фомы Близнеца. Но, совершив предательство, Иуда открыл для себя нечто большее, чем земное Царство Мессии, чем земное величие, — он открыл красоту и величие любви и жертвенного подвига Иисуса. Ему открылось, что ради своей утопической цели он совершил злое дело, насилие, в результате которого пострадал невинный ("Кровь Неповинная"). И "то мятежное своеволие, с которым он хотел исправить путь Учителя, заставив Его исполнить его волю, теперь растаяло в нем, сменилось невыносимыми муками совести, адом на земле"7, "вместе с раскаянием в Иуде пробудилось сознание ужаса всего, им содеянного"8. Ужаснувшись своему преступлению и раскаявшись, Иуда покончил с собой, способствуя тем самым, утверждает С. Булгаков, прославлению Христа и посрамлению дьявола: "Промысел Божий, не нарушая онтологической данности человека, поставил его на такое место, на котором и он оказался орудием к прославлению предаваемого им Христа"9.

Христос, зная о предстоящем предательстве одного из двенадцати апостолов, попустительствовал его преступлению ("что делаешь, делай скорей", обращается он к Иуде во время Тайной вечери), чтобы апостол-предатель сам убедился в ложности своего пути и глубоко раскаялся в нем. В связи с этим отказ Иуды от 30 сребреников, которые он бросил в храме, — поступок, конечно, символический, он означал отречение от заблуждения, означал прозрение и раскаяние.

Прощение: возможно ли оно? Но С. Булгаков не сводит все только к ответственности "всемирного злодея": "Если Иуда был заведомо избран для предательства, — пишет он, — да /strong> Как символ темных сторон души человеческой Иуда притягивает и Л. Андреева, и С. Булгакова в аспекте "Иуда Искариот и другие".

По Л. Андрееву, в числе "других" оказываются и остальные апостолы, и жители Иерусалима, и все человечество, допустившее крестную смерть Христа. Это аспект этический, психологический.

С. Булгаков именно к этим "другим" участникам евангельских событий относится в целом несколько иначе, комментируя их поведение следующим образом: "искушения апостолов, поведанные в Евангелии: …страх и бегство, отречение, — …в сущности, детски-простодушные, эти /strong> Интерпретация евангельского сюжета в исследовании "Иуда Искариот — апостол-предатель", также, как и андреевская, одна из возможных интерпретаций. Психолого-теологическому исследованию С. Булгакова свойственны элементы образности, но, в отличие от повести Л. Андреева, труд Булгакова — труд религиозного мыслителя-интуитивиста (в сюжете Иуды "нам остается интуиция и психологический смысл", — утверждает он), дающего психологический, на языке логики, психологии (не образов-символов), комментарий к Евангелию. Как психологический (научный) комментарий труд С. Булгакова не лишен противоречий. Прежде всего, это противоречие между осознаваемой богоизбранностью апостола-предателя (о чем свидетельствуют слова самого Христа: "не двенадцать ли вас Я избрал? Но один из вас диавол"), его уникальной миссией, и в то же время его глубоким раскаянием в том, что он совершил, то есть отречением от выполненной им миссии, которая одновременно является (парадокс Евангелия) и чернейшим злодеянием. Называя Иуду "безответной жертвой своего избрания", философ-психолог в своей фантазии о загробной встрече ученика и Учителя в уста Иуды — активного деятеля вкладывает слова: "...то, что Ты повелел, разрешил, благословил, послал /strong>. Предпринятое С. Булгаковым исследование, судя по некоторым фрагментам текста, оставляло у его автора чувство неудовлетворенности: он говорит о собственном немотствовании, о том, что ему дано услышать, но не выразить евангельскую загадку апостола-предателя. И ученый-богослов утверждается в мысли: "Об Иуде можно поведать только силою искусства, и притом великого и высочайшего, которому доступны тайны духа и священный язык символов"18. Этого великого мастера, считает С. Булгаков, еще нет, но он должен явиться, и он "уже не узрит во Христе и /strong>

Иуда на протяжении человеческой истории воспринимается не только как евангельский персонаж, но и как универсальная метафора, выражающая темную часть души человека, человечества. И этот образ-метафора евангелистами гениально угадан, он глубоко оправдан психологически. З. Косидовский, например, основываясь на более раннем в сравнении с Евангелиями свидетельстве апостола Павла, у которого в описании Тайной вечери Иуда не упоминается (!), высказывает предположение, что "при Павле сказания об Иуде еще не существовало, это легенда, возникшая несколькими десятилетиями позже"24. Но даже если легенда об Иуде и не основана на реальных исторических фактах, ее появление, безотносительно к сакральному ей содержанию, было закономерным и неизбежным с точки зрения психологии восприятия: "герой" обязан иметь своего "антигероя", чтобы реализовать, воплотить во вне свою внутреннюю суть. Вне этой антиномии (противостояния "света" и "тьмы") герой может существовать лишь в потенции. Гениальность, одухотворенная оригинальность мистерии Христа заключается, однако, в том, что своего антипода "герой" (Христос) в данном случае поражает не силой оружия, но силой любви, Кровью Неповинной. Анализ произведения: Иуда Искариот у Андреева и Булгакова. Сравнение








Поиск
В нашей базе находится больше 10 тысяч сочинений

Лайкнуть похвалить твиттернуть и прочее

Сочинения > Андреев > Иуда Искариот Андреева и Булгакова Сравнение