Братство по крови и братство на крови (Сочинение сравнение Революция в творчестве Александра Блока и Исаака Бабеля) - сочинение

В лето перед первым классом мне посчастливилось побывать в настоящем пионерском лагере, и этим я очень горжусь, потому что мне удалось прочувствовать советскую эпоху, которая кончилась, когда я еще учился в третьем классе.
Пионерских галстуков нам по малолетству не повязали, но у нашего отряда был настоящий пионерский девиз на плакате над входом в палату: «И вечный бой! Покой нам только снится», который мне очень нравился, потому что никто из нас не любил «тихого часа» после обеда. Лишь много позже я узнал, что слова написал «настоящий, волею божьей поэт», по определению А.М. Горького, - Александр Александрович Блок (из цикла «На поле Куликовом»), Это еще был замечательный патриот, сказавший: «О Русь моя! Жена моя!». И еще я узнал, что поэт был одним из «детей революции», которых этот кровавый монстр с женским именем обычно «пожирает». Революция Блоку как родина:
Ненавидя, кляня и любя:
За мученья, за гибель - я знаю - Все равно: принимаю тебя!
Профессорский внук, сын профессора, племянник и зять профессоров, он в своих стихах по-интеллигентски заискивающе сочувствовал трудовому люду, особенно рабочим. В известном стихотворении «Фабрика» он рассказывает о том, как «недвижный кто-то, черный кто-то» «медным голосом зовет»
согнуть измученные спины Внизу собравшийся народ
Но ужаснувшись реалиям революции, Блок пытается не остановить ее, а всего лишь попридержать бесчинные расправы над «бывшими»:
Пусть доживут свой век привычно - Нам жаль их сытость разрушать.
Эпизод самосуда является сюжетным стержнем поэмы «Двенадцать». Революционный боец Петруха убивает свою возлюбленную Катьку за измену, предваряя расправу словами:
Помнишь, Катя, офицера.
Не ушел он от ножа ...
Гимн революции у Блока звучит как-то половинчато:
Мы на горе всем буржуям Мировой пожар раздуем,
Мировой пожар в крови - Господи, благослови!



«Благослови», надо понимать, от террора и мародерства: Запирайте етажи, Нынче будут грабежи! Потому что двенадцати апостолам Революции, впереди которых идет на новое распятие Христос, автор хотел бы поставить метку, как слугам антихристовым: В зубах цигарка, примят картуз. На спину надо б бубновый туз! «Бубновый туз» - метка уголовника на каторге в те далекие времена. В новелле «Измена» из романа-хроники «Конармия» другой сын революции - Исаак Бабель приходит к столь же печальному выводу, что и Александр Блок, «попутчик» революции. Бабель тоже видел «свою революцию» в юношеских мечтах вовсе не такой мерзкой и ужасной, какой он запечатлел в своем романеи- беспорядки в «буденной армии», ее бедность и бесхозность. Он все характеризует словами протокола на допросе у следователя: «Мы (боец Головицын и боец Кустов) увидели красноармейцев... сидящих на устланных постелях, играющих в шашки и при них сестер высокого росту, гладких, стоящих у окошек и разводящих симпатию». Те есть торжество революции он видит в блуде. Бабель сам воевал в Конармии и видел все собственными глазами. В новелле «Измена», как и на протяжении всего романа, поднимаются проблемы насилия и социальной законности, пролетарской диктатуры и гуманизма, свободы и «революционной необходимости». Роман «Конармия» состоит более чем из 25 новелл, в которых переплетается выдумка с реальными событиями. Новелла «Измена» написана очень тяжелым языком, как с психологической, так и с литературной точки зрения. Тема измены революции, которая, как змея, поднимает голову, чтобы вылиться в «нарастающую классовую борьбу», изобретена Сталиным. А рядовой боец видит ее так: «Не однажды примерялись они (сиделки) к нам ради одежды сонным порошком, так что отдыхать мы стали в очередь...». Блоковская Катька изменяет только Петрухе с Ванькой, а медсестры у Бабеля изменяют уже революции. Конармейцы требуют у них привилегий, своего рода индульгенции за будущие бесчинства: «... и тот (Кустов) стал обрывать свою рану, помещавшуюся у него на левом плече, над кровавым сердцем бойца и пролетария». Попытка председателя местного ревкома Бройдермана навести минимальную законность, пусть даже и «революционную», наталкивается на звериную нетерпимость конармейцев. Дебоширов наверняка успокоит только спирт, который они найдут во взломанной кладовке госпиталя. Слово «измена» звучит как пароль и как призыв к погромам. Автора и самого погубило обвинение в измене идеалам революции: в сороковые года Бабель был объявлен врагом народа и приговорен к смертной казни. Лозунг «И вечный бой...» использовал советский писатель Борис Васильев в сценарии к фильму по своей повести «А зори здесь тихие». Вечный бой он понимал как мясорубку, куда можно бросить даже девочек, чтобы они своим героизмом исправляли ротозейство командиров Красной Армии. Из этого «вечного боя» нам пора выходить, а то осатанеем, и снова вырвется «русский бунт, бессмысленный и беспощадный».






Поиск
В нашей базе находится больше 10 тысяч сочинений

Лайкнуть похвалить твиттернуть и прочее

Сочинения > Бабель > Братство по крови и братство на крови (Сочинение сравнение Революция в творчестве Александра Блока и Исаака Бабеля)