Бальмонт К Д — один из лидеров «старших символистов» - сочинение

К.Д. Бальмонт (1867-1942), один из лидеров «старших символи­стов», был «властителем дум» молодежи рубежа XIX—XX веков. В 1894- ом году он создал свой первый самостоятельный символистский сбор­ник «Под северным небом». Лирический герой первых поэтических стихотворений — неоромантик символического плана, мечтатель, стремящийся проникнуть за земные пределы бытия, стать частью космического целого, всего мироздания, увидеть «очертанья вдали»:
И чем выше я шел, тем ясней рисовались,
Тем ясней рисовались очертанья вдали,
И какие-то звуки вдали раздавались,
Вокруг меня раздавались от Небес и Земли.
(«Я мечтою ловил уходящие тени…»)

В стихотворении «Я мечтою ловил уходящие тени…» обозначена позиция возвышения лирического героя над реальностью, он как бы находится между Небесами и Землей, стремится постичь некие тай­ны, «уходящие тени», неподвластные грубой реальности. Простран­ство стихотворения раздвигается и охватывает всю Вселенную «от Небес» до «Земли». Особую роль в образном строе данного поэтиче­ского произведения играет символ башни, по которой все «выше» поднимается лирический герой от «погасавшего дня» и «уснувшей Земли» к «дневному светилу», которое еще блистало и «догорало вда­ли». Символ «уходящих теней» помогает поэту, с одной стороны, вы­разить мечту, надежду лирического героя на будущее возрождение, а с другой — понять тоску героя по прошлому, которое безвозвратно потеряно. Окружающий мир наделяется поэтом состоянием вибра­ции, трепета, так как он стремится воплотить свою мечту и прибли­зить будущее. «Уходящие тени» лишь манят лирического героя, все­ляя в него веру в нечто светлое, но оказываются недостижимыми:
Чем я выше всходил, тем светлее сверкали,
Тем светлее сверкали выси дремлющих гор,
И сияньем прощальным как будто ласкали,
Словно нежно ласкали отуманенный взор.

Стихотворение имеет кольцевую композицию, которая не преда­ет завершенность поэтической мысли автора, а наоборот, лишь на­мекает читателю, что до вершины еще далеко, что путь восхожде­ния не закончен. Повторяющимися художественными образами раннего периода в творчестве К. Бальмонта становятся ветер как символ постоянного движения, камыши, которые «бесшумно шур­шат», «печальный» месяц как символ безмолвия:
Но месяц печальный безмолвно поник.
Не знает. Склоняет все ниже свой лик.
(«Камыши»)

Лирический герой поэта — поклонник сна, безмятежного сущест­вования и борьбы, меланхолического томления и активного богобор­чества, стремящийся соединить прошлое с будущем, свет и тьму, бла­городную, возвышенную любовь с «ужасным развратом», герой, обреченный на муки творчества, необыкновенного прозрения, оди­ночество и одновременно готовый служить будущим поколениям — это герой постоянных, роковых противоречий. Эта особая противоре­чивость — отличительная черта бальмонтовского лирического героя.

Объездив практически весь мир, поэт всюду тосковал по России, считая себя «изгнанником земли родной». Лучшими поэтическими шедеврами К. Д. Бальмонта стали символистские сборники «Горя­щие здания» (1900), «Будем как Солнце» (1903), «Только любовь. Семицветник» (1903), «Литургия красоты» (1905), «Фейные сказки» (1905), в которых лирический герой продолжает бороться за красоту Вселенной и за свое место в мироздании. Теперь он необыкновенно активен, весь устремлен к свету, огню, солнцу, ставшему излюб­ленным символом Бальмонта. Солнце — это символ жизнеутвер­ждающей радости, источник жизни для всех. «Я в этот мир пришел, чтоб видеть солнце / И синий кругозор», — утверждает поэт.

Отличительной чертой лирических произведений данного пе­риода является глубокий лиризм, стремление проникнуть за пре­делы Земли:
Но, милый брат, и я, и ты —
Мы только грезы Красоты,
Мы только капли в вечных чашах
Неотцветающих цветов,
Непогибающих садов…
(«Мой друг, есть радость и любовь…»)

К. Бальмонт видел целью своего творчества установление связи между прошлым и будущим, подчеркивая преемственность в твор­честве. Поэт — всегда мятежник, бунтарь, отвергающий уже сло­жившиеся представления, который сливается с другими художниками-бунтарями иных времен и в то же время обречен на трагедию:

Сумрачный художник, ангел возмущенный,
Неба захотел ты, в небо ты вступил, —
И с высот низвергнут, Богом побежденный…
(«Пред картиной Греко»)

Утверждая пророческое начало творческой личности, поэт меч­тает проникнуть в небесные сферы, пообщаться с самим Богом, по­этому лирический герой К. Бальмонта отвергает «все земное, не­верное, пленное», и взор свой устремляет лишь к «высшему сну своему», так как сон — один из возможных путей проникновения в непознаваемое. Лирический герой художника-символиста осознает свою уникальность и свойственное только ему предназначение:
Я — изысканность русской медлительной речи,
Предо мною другие поэты — предтечи,
Я впервые открыл в этой речи уклоны,
Перепевные, гневные, нежные звоны.
Я — внезапный излом,
Я — играющий гром.



Я — прозрачный ручей, Я — для всех и ничей. Опираясь на традиции русской классической и мировой поэзии, в особенности на творчество А.А. Фета, К.Д. Бальмонт создает им­прессионистическую лирику. Так же, как и Фета, поэта волнуют не сами предметы, образы действительности, а те впечатления, ощу­щения, которые вызывает тот или иной образ: Белый лебедь, лебедь чистый, Сны твои всегда безмолвны, Безмятежно-серебристый, Ты скользишь, рождая волны. Под тобою — глубь немая, Без привета, без ответа, Но скользишь ты, утопая, В бездне воздуха и света. («Белый лебедь») Внимание к переменчивым состояниям природы и внутреннего мира человека сформировало импрессионистическую поэтику К. Д. Бальмонта. Работая над техникой стиха, Бальмонт развил художественные приемы, заявленные еще в творчестве А.А. Фета. Прием звукописи в бальмонтовских стихотворениях приобретает особую значимость, а также многократное использование аллитераций, ассонансов и звуковых повторов: Войди на закате, как в свежие волны, В прохладную глушь деревенского сада, — Деревья так сумрачно-странно-безмолвны, И сердцу так грустно, и сердце не радо. Как будто душа о желанном просила, И сделали ей незаслуженно больно. И сердце простило, но сердце застыло, И плачет, и плачет, и плачет невольно. («Безглагольность») Основой лирики К. Бальмонт считал «магию слов», под которой по­нимал прежде всего музыкальность, завораживающий поток звуковых перекличек. «Музыкальные приемы» поэта разнообразны: помимо ал­литераций, ассонансов, Бальмонт особое внимание уделяет рифмовке, ритму стиха, создает сложные прилагательные-эпитеты, а также часто повторяет последние слова предыдущей строки в начале следующей: Я мечтою ловил уходящие тени, Уходящие тени погасавшего дня, Я на башню всходил, и дрожали ступени, И дрожали ступени под ногой у меня. («Я мечтою ловил уходящие тени…») Доминирующее музыкальное начало поэзии Бальмонта стало крупным художественным открытием в русской поэзии «серебряно­го века», так как поэты начала XX века находились в поиске не только новых тем, мотивов, но и форм, способов, поэтических прие­мов, которые смогли бы помочь мастерам поэтического слова выра­зить свои мироощущения. В 1920 году, любя Россию «до боли сердечной», Константин Бальмонт, не принявший русскую революцию 1917 года, был вы­нужден покинуть родину и уехал из России навсегда. Последние годы жизни поэта были самыми тяжелыми: он умер в эмиграции во Франции в предместье Парижа, одинокий, больной и забытый всеми. Но как никто из русских поэтов начала XX века Бальмонт умел ценить каждое мгновение жизни. Также и лириче­ский герой поэта ценит «миг красоты»: Я не знаю мудрости, годной для других, Только мимолетности я влагаю в стих. В каждой мимолетности вижу я миры, Полные изменчивой радужной игры. («Я не знаю мудрости»)






Поиск
В нашей базе находится больше 10 тысяч сочинений

Лайкнуть похвалить твиттернуть и прочее

Сочинения > Бальмонт > Бальмонт К Д — один из лидеров «старших символистов»