Любовная лирика Александра Блока - сочинение

«Предчувствую тебя...»

А. Блок

Александр Блок — последний великий поэт русской литературы. Конечно, поэзия на нём не закончилась. После Блока были многие, чьи стихи отразили высоту и трагедию XX века (достаточно вспомнить имена Ахматовой, Пастерна­ка, Мандельштама, Цветаевой). Но величие поэта определяется той мощью, той силой поэтического голоса, с которой ему от Бога дано говорить обо всём: о миро­вых трагедиях, о красоте природы, о любви, о смерти. Недаром Ахматова в одном из стихотворений назвала Блока «трагическим тенором эпохи». В оперной тради­ции партия тенора — как правило любовная партия.

Все возлюбленные Блока кажутся нам прекрасными. В этом — великая пуш­кинская традиция восхищения высотой, нежностью и прелестью Женщины. Любовная лирика Блока связана для нас прежде всего с образом Прекрасной Дамы, уводящей подспудно в далёкие времена рыцарства. Прекрасная Дама у Блока — это не только воплощение идеала «вечной женственности», это надежда на спасе­ние души, на обретение гармонии:
«Предчувствую Тебя. Года проходят мимо.
Всё в облике одном предчувствую Тебя.
Весь горизонт в огне — и ясен нестерпимо,
И молча жду, — тоскуя и любя».
( «Предчувствую Тебя...»)

Книга «Стихи о Прекрасной Даме» отразила напряжённый момент душевных томлений поэта, юношескую влюблённость в Л. Д. Менделееву, которой навсегда было суждено остаться радостью и мукой его существования. Поэтому сквозь ми­стическую символистскую невнятицу проступает в некоторых стихах образ жи­вой, сильной и весёлой девушки:
«Мы встречались с тобой на закате,
Ты веслом рассекала залив.
Я любил твоё белое платье.
Утончённость мечты разлюбив».
(«Мы встречались с тобой на закате...»)

В стихах о Прекрасной Даме Блок сохранил ритуальную торжественность богослужения, но религиозность оказалась вытесненной романтикой эстетического преклонения перед Красотой.
«Убегаю в прошедшие миги,
Закрываю от страха глаза,
На листах холодеющей книги —
Золотая девичья коса».
И золотая коса — земная примета облика любимой девушки.

В реальной жизни Блок собирался покончить самоубийством, если девушка не ответит ему взаимностью. Получив согласие на брак, Блок счёл тем самым завер­шённой книгу стихов. Роман завершился свадьбой. Течение семейной жизни нару­шали новые романы. Но спасения, утешения, надежды Блок всегда искал у одной женщины, у той, которой по прошествии лет написал в цикле «Возмездие»:
«О доблестях, о подвигах, о славе
Я забывал на горестной земле,
Когда твоё лицо в простой оправе
Передо мной сияло на столе».
(«О доблестях, о подвигах, о славе...»)

«Стихи о Прекрасной Даме» почти полностью отрешены от реальной жизни, от быта. Ощущение трагедии человека начала века, вброшенного в революционные события, заставило Блока пристально всматриваться в окружающий мир, в «ме­щанское житьё» Петербурга, с его хаосом и конфликтами. Поиск красоты, идеала переносится из высших сфер на сырые набережные питерских рек, в гущу толпы.

Стихотворение «Незнакомка», ставшее своеобразным манифестом поэзии начала века, всё построено на контрастах. Скука, пыль, усталое тление разгула погружают нас в тяжёлую атмосферу безвременья, навалившуюся на Россию после кровавых событий 1905 года. Разочарованный поэт ищет забвения в вине. Но неожиданно, как вестница иного мира, независимого от окружающей жизни, возникает красота:
«И странной близостью закованный,
Смотрю за тёмную вуаль,
И вижу берег очарованный
И очарованную даль».

Очарованный берег, шелка, веющие древними поверьями, несовместимы и несоприкасаемы с сонными лакеями и пьяницами с глазами кроликов. Красота незапятнаной проходит сквозь марево пошлости, являясь для поэта манящей и счастливой звездой.

Попытки вернуть жизни её высокий смысл, её праздничную, завораживаю­щую красоту отразились в циклах стихов «Снежная маска» и «Фаина», посвящённых актрисе Н. Н. Волоховой. Поэт переживал всепоглощающее и высокое чувство. Трудно судить, насколько демоническая героиня «Снежной маски» со­ответствовала реальной женщине. Фоном для любовного поединка стала метель, вьюга, смерч. Эта любовь — утрата пути, вихрь, захлестнувший душу:

«Я опрокинут в тёмных струях
И вновь вдыхаю, не любя,
Забытый сон о поцелуях,
О снежных вьюгах вкруг тебя».
(«Снежное вино»)




Возлюбленная Блока — актриса, поэтому в цикле «Фаина» над всем царит призрак театра, восторг опьянённой толпы, среди которой — одинокий поэт: «Я был смущённый и весёлый. Меня дразнил твой тёмный шелк. Когда твой занавес тяжёлый Раздвинулся — театр умолк». («Я был смущённый и весёлый») Миром правит игра, в самой сути которой, как и в сути возлюбленной, — из­мена, неверность, а значит — страдание: «Но в имени твоем — безмерность, И рыжий сумрак глаз твоих Таит змеиную неверность И ночь преданий грозовых». («Ушла, но гиацинты ждали...») Эта любовь завершилась жестокими стихами «Своими горькими слезами...», в которых неутолённый поиск идеала неизбежно привёл к разрыву, и разочарова­нию, к уходу: «Опять — бессильно и напрасно — Ты отстранялась от огня... Но даже небо было страстно, И небо было за меня!..» В 1914 году на спектакле петербургского Театра Музыкальной драмы Блок впервые увидел Л. А. Андрееву-Дельмас в роли Кармен. Этой женщине суждено было стать героиней одного из самых замечательных в русской любовной лирике циклов. Восторг Блока перед певучим вихрем Кармен — это восторг перед самой жизнью, во всей её красоте и яркости. Ведь Кармен — вольная, страстная, яр­кая, естественна, как естественна природа. Удачное слияние актрисы с ролью подарило ей бессмертие в стихах Блока: «Ты — как отзвук забытого гимна В моей чёрной и дикой судьбе. О, Кармен, мне печально и дивно, Что приснился мне сон о тебе». («Ты — как отзвук забытого гимна») Приход новой любви к Кармен у Блока подобен грозе, океанскому шторму, заставившему сердце сладко замирать и падать — «менять строй». Мы не сразу замечаем, что цикл выстроен в соответствии с развитием сюжета, действия в опе­ре, которую поэт смотрит из темноты партера, постепенно превращаясь из зрите­ля и слушателя в действующее лицо (в этом и заключается загадка большого искусства — в секрете соучастия, сопереживания). Блок, оставаясь поэтом, чув­ствует себя то влюблённым Хозе, то красавцем тореадором Эскамилио. Бесшабашное самозабвение в вихре звуков и чувств, космический разрыв с житейским прозябанием — вот что воспринимает Блок в душе и облике Кар­мен, вот что ищет в этой новой любви: «И в зареве его — твоя безумна младость... Всё — музыка и свет: нет счастья, нет измен... Мелодией одной звучит печаль и радость... Но я люблю тебя: я сам такой, Кармен». («Нет, никогда моей...») Кармен не умеет быть верной. Но и поэт не случайно отмечает их духовное сходство: верность художника, как правило, ограничивается пределами поэтиче­ского цикла. Любовь претворяется в рифму. В ней — спасение. Об этом сам Блок пишет в последних стихах к героине цикла «Кармен»: «Что ж, пора приниматься за дело, За старинное дело свое. — Неужели и жизнь отшумела, Отшумела, как платье твое?» («Превратила всё в шутку сначала») С циклом «Кармен» связана поэма «Соловьиный сад». Это поэма об уходе от реального мира, о погружении в любовь, в райский сад. К женщине своей мечты уходит лирический герой Блока, оставив работу, друзей, весь мир за прочной ка­менной оградой. Но рокотание моря, рокотание мира всё равно пробивается сквозь пение соловья, сквозь любовь: «Но, вперяясь во мглу сиротливо, Надышаться блаженством спеша, Отдалённого шума прилива Уж не может не слышать душа». Как бы не мстила действительность за уход от неё, место человека — там, в мире, среди людей. Только для себя, только в любви не может быть счастья. Любовь — только одна из составляющих жизни. Так и любовная лирика Блока — одна из граней его огромного поэтического мира, в котором читатель находит созвучия своей жизни, своим страстям, находит ответы на свои вопросы.






Поиск
В нашей базе находится больше 10 тысяч сочинений

Лайкнуть похвалить твиттернуть и прочее

Сочинения > Блок > Любовная лирика Александра Блока