СРЕДСТВА ВЫРАЗИТЕЛЬНОСТИ В ПОЭМЕ А А БЛОКА «ДВЕНАДЦАТЬ» - сочинение

По определению, символ — это один из способов скрытого сравнения. В отличие от других подобных литературных приемов — метафор, гипербол и прочих, символы многозначны, то есть человек воспринимает их так, как ему нравится, и так, как он их лично понимает. Точно так же и в художественном тексте символы появляются не столько с сознательным расчетом автора на то, что читатель увидит в них что-то конкретное, сколько по подсознательным, часто весьма абстрактным ассоциациям писателя с разными словами, предметами и действиями. В какой-то мере символы могут послужить при раскрытии авторской позиции, но из-за неоднозначности их восприятия никаких выводов, как правило, сделать нельзя. Поэма Александра Блока «Двенадцать» достаточно богата символикой, что вообще характерно для лирики серебряного века, и далее мы попытаемся собрать эти символы в некую единую систему.
Ритм первой главы «Двенадцати» выдержан в стиле «раешного стиха», которым обычно сопровождались выступления маленьких кукольных театров — вертепов или разные скоморошьи представления. Такой прием сразу дает ощущение нереальности. Тут же добавлен такой элемент, как огромный холст, весьма похожий на экран кинотеатра. Этот подход, в сочетании с постоянными контрастами «черное — белое», создает впечатление, что мы смотрим какой-нибудь фильм или выступление того же самого вертепа, и это впечатление не пропадает до самого конца поэмы.
Взглянем теперь на пейзажи: белый снег — черное небо — ветер — огни. Эти легкопредставимые детали отнюдь не придают реальности картинам, зато легко ассоциируются с кадрами из фильма «Терминатор», который, в свою очередь, сюжетно связан с Апокалипсисом. Черное небо, снег и огонь — подходящее описание для земли, над которой навис Божий гнев.
Для продолжения темы Страшного суда можно взять основную песнь исландской «Старшей Эдды» — «Прорицание вельвы». Согласно скандинавской мифологии, концу света предшествует трехлетняя зима, называемая «Фимдульветр», которая начинается с того, что волк поедает солнце. Во время этой зимы происходят братоубийственные войны, и так про нее говорится: «...время волков и троллей... великий блуд». На это прямя указывают некоторые детали «Двенадцати» — все тот же черно-белый пейзаж, совещание проституток, даже волк имеется — правда, в виде облезлого пса! По «Эдде», после этой зимы произойдет Последняя Битва, когда «хорошие» божества — асы и герои выйдут против «нехороших» троллей, великанов, волка Феприза и змеи Мидгард — «мировой змеи». Вспомним эпизод из последней главы, когда «двенадцать» грозят штыком псу, то есть волку, и снежным сугробам, в которых, как известно, справляют свадьбы ведьмы, тролли и прочая нечисть. Однако роль «двенадцати» в этой системе пока не определена — то ли это «хорошие» асы, то ли кровавые тролли, пожиратели трупов, разжигатели мирового адского пожара, вместе с которыми — волк.
Двенадцать — ключевое число поэмы, и много ассоциаций можно связать с ним. Прежде всего, это двенадцать часов — полночь, двенадцать месяцев — конец года. Получается какое-то «пограничное» число, так как конец старого дня (или года) и начало нового — это всегда предопределение некоего рубежа, шажок в неизвестное будущее. А у Блока таким рубежом стало падение старого мира. Неясно, что впереди. Наверное, «мировой пожар» из крови вскоре перекинется на все сущее. Но это вселяет и некоторую надежду, ведь гибель старого мира обещает рождение чего-то нового. Так в христианстве, где избранные обретут рай, так у скандинавов, где во время Последней Битвы рухнет мировой ясень Индрасиль, рушатся и небеса, и преисподняя (кстати, созданные из трупа некоего великана). Но спасутся мужчина с женщиной, которые
Будут питаться
Росой по утрам
И людей породят...
Другая числовая ассоциация — это двенадцать апостолов. На это косвенно указывают и имена двух из них — Андрюхи и Петру- хи. Вспомним и историю апостола Петра, трижды отрекшегося от Христа за одну ночь. Но у Блока наоборот: Петруха за одну ночь трижды возвращается к вере и трижды вновь отступается. К тому же он — убийца —
Замотал платок на шее —
Не оправиться никак.
Платок, как петля, на шее, и Петр превращается в Иуду. А роль предателя — Иуды — играет Ванька (Иоанн).



И идут без имени святого Все двенадцать — вдаль. Ко всему готовы, Ничего не жаль... Их винтовочки стальные На незримого врага... А чуть дальше: «Эх, эх, без креста!» Получаются какие-то антиапостолы — с винтовками вместо креста, уголовники, грабители, убийцы, готовые стрелять хоть в сугроб, хоть в буржуя, хоть в собаку, хоть во всю Святую Русь, хоть в самого Иисуса Христа. И вдруг Блок неожиданно разрушает концепцию антиапостолов — тем, что возглавляет их шествие, правда невидимо для них, Иисус Христос с кровавым флагом! Еще одна важная деталь связана с этими «двенадцатью»: «На спину б надо бубновый туз!» Здесь можно подобрать разные объяснения. Во-первых, «двенадцать» — это каторжники, а туз — для отличия от мирных граждан. Во-вторых, это красочно наряженное языческое шествие, святочные колядки, например. В-третьих, крестный ход, тогда и Иисус Христос на месте. Далее, туз по-английски «асе», и снова вспоминаются скандинавские асы, которых, кстати, было тоже двенадцать. А может быть, это просто революционный патруль, и красные тузы — для отличия. Сложная система символов Блока не дает возможности сказать, кто такие эти «двенадцать». Но это и не столь важно. Благодаря символике небольшая поэма получилась весьма емкой. Здесь и история греха с расплатой, и убийства с раскаянием, и забвение, но самое главное — это идея падения старого мира. Был он хорош или плох, уже не имеет значения. Падение свершилось, и можно только надеяться, что впереди будет нечто лучшее.






Поиск
В нашей базе находится больше 10 тысяч сочинений

Лайкнуть похвалить твиттернуть и прочее

Сочинения > Блок > СРЕДСТВА ВЫРАЗИТЕЛЬНОСТИ В ПОЭМЕ А А БЛОКА «ДВЕНАДЦАТЬ»