Возрожденные имена (Творческая трагедия И А Бунина) - сочинение

К творчеству Ивана Алексеевича Бунина я долгое время относился с некоторым недоверием. Считал его салонным писателем позапрошлого века и снобом, каким он казался на своих фото в Интернете. Оно и сам писатель для меня были только тенью из давно забытого позапрошлого девятнадцатого. Очень поздно я с большим удивлениям узнал, что писатель прожил долгую жизнь и в восемьдесят три года умер в Париже, в середине двадцатого века.
А еще, оказывается, он был моим земляком и земляком моих любимых писателей-орловчан - И.С. Тургенева и Н.С. Лескова. Только вот Бунин в отличие от них вылетел в жизнь из окончательно разорившегося «дворянского гнезда» и по бедности окончил только пять классов гимназии. Дворянин по рождению, Иван Бунин не получил даже гимназического образования, что роднит его в моих глазах с «пролетариями пера» М. Горьким и М.А. Шолоховым, но только вот Бунина просто язык не поворачивается назвать самоучкой.
Я пока мало знаком с литературным и газетным миром современности, но удивлен - как это юный Бунин, «человек без образования», в царской России работал в провинциальной и в столичной периодической печати? Над моими поэтическими опытами в нашей «районке» только посмеялись и пожелали повзрослеть лет на двадцать. Еще поражает, что в то время случались литературные знакомства начинающих писателей с Л.Н. Толстым, А.П. Чеховым и М. Горьким. Попробуй-ка у нас в Москве прорваться за высокий забор в Лыкове к Александру Солженицыну или хотя бы письмо ему написать - в наше время считают за бестактность нарушать покой «бессмертных».
Я по школьной программе не читал бунинского рассказа «Антоновские яблоки», потому что учился в ПТУ по усеченной программе. Начал читать Ивана Бунина только тогда, когда по-настоящему увлекся охотой и рыбалкой. В одном из охотничьих балаганов мне попалась потрепанная книжка без обложки и без первых и последних страниц. Это был томик Бунина.
«Антоновские яблоки» мне показались дворянским нытьем, зато перевод поэмы американского поэта-романтика Генри Лонгфелло «Песнь о Гайавате» мне так понравился, что я на следующий день не пошел на охоту, а как помешанный вчитывался в певучие бунинские строки, шевеля губами, за что был навсегда отлучен от своей охотничьей компании. Честно говоря, я давно уже не охочусь, но это пришло позже - отвращение к убийству, хотя не без влияния того же Ивана Алексеевича.
Неприятно мне в Бунине было его отношение к нашей революции 1917 года-он ее не принял. Мало того, современники придумали легенду, будто бы сам Бунин высказывал желание собственноручно косить «большевиков из пулемета». Вот уж во что никогда не поверю, хотя внешность писателя и его литературный имидж могут обмануть читателя. Я, например, всегда представлял А.П. Чехова невысоким, хлипким интеллигентом. А в его крымском музее выставлено кожаное пальто, которое по плечу настоящему великану. Так и Бунина я никогда не мог вообразить с пулеметом в руках, азартно нажимающего на гашетку.
Потому что единственными ценностями, уцелевшими в современном мире, писатель считал любовь, красоту и жизнь природы. Такие люди не могут быть убийцами даже в помыслах своих. Тем более что в эмиграции во Франции писатель пристально следил за событиями в России и отказывался от любых форм сотрудничества с нацистскими оккупационными властями. Очень болезненно переживал Бунин поражения Красной Армии на восточном фронте, и верю, что искренне радовался победам наших.



Там за рубежом он жил в нищете, много и тяжело болел. Ему позволили вернуться домой после войны, но Бунина, наверное, покоробила травля А. Ахматовой и М. Зощенко в советской печати. А то бы он действительно вернулся на Родину. Для творчества Бунина характерен интерес к обыкновенной жизни, умение раскрыть трагизм обыденного. Даже концепция любви у Бунина всегда трагедийна, хотя тем более она правдива. В новелле «Темные аллеи» едет «в тарантасе стройный старик-военный в большом картузе и в николаевской серой шинели с бобровым стоячим воротником, еще чернобровый, но с белыми усами, которые соединялись с такими же бакенбардами: подбородок у него был пробрит и вся наружность имела то сходство с Александром II, которое столь распространено было среди военных в пору его царствования; взгляд был тоже вопрошающий, строгий и вместе с тем усталый». Генерал - образ ушедшего мира. Брошенный женой, опозоренный сыном, он тем не менее держит гвардейскую осанку и сохраняет дворянское достоинство. На постоялом дворе он встречает свою Надежду (одно имя что говорит!), бывшую содержанку-горничную, которую бросил тридцать пять лет назад. Надежда еще любит его, но генерал, тень прошлого, и в своем беспомощном положении не хочет поступаться принципами, передергиваясь от воображаемого личного «счастья» с Надеждой: «Но, Боже мой, что же было бы дальше? Что, если бы я не бросил ее? Какой вздор! Эта самая Надежда не содержательница постоялой горницы, а моя жена, хозяйка моего петербургского дома, мать моих детей?». Возможно, такая же непримиримость не позволила писателю вернуться в СССР. А еще может быть, что не так уж неправы те биографы, которые припомнили Бунину его слова про большевиков и пуле мет. Тем не менее, стойкость и постоянство - не такие уж отжившие понятия в наше время беспринципности и легких компромиссов. Я уважаю выбор писателя, хотя, наверное, не одобряю его.






Поиск
В нашей базе находится больше 10 тысяч сочинений

Лайкнуть похвалить твиттернуть и прочее

Сочинения > Бунин > Возрожденные имена (Творческая трагедия И А Бунина)