Философия фатализма в романе Льва Толстого «Война и мир» - сочинение

Лев Николаевич Толстой был долгое время захвачен литературным замыслом, который носил сначала условное название «Тысяча восемьсот пятый год», а потом «Декабристы». Этот замысел воплотился в великой эпопее «Война и мир» во время финансового благополучия и семейного счастья, воцарившихся в молодой семье Толстых в Ясной Поляне в начале 60-х годов девятнадцатого века. Вдохновленный подъем творчества находил выход в спокойном уединенном труде. Молодая жена Софья Андреевна самозабвенно трудилась над многочисленными редакциями романа. Без ее помощи Толстой вряд ли смог бы осилить небывалый объем работы.
Он читал военные мемуары, воспоминания и переписку людей, чем-либо прославившихся в эпоху правления императора Александра Первого. В его распоряжении были семейные архивы своих родственников Толстых и Волконских. Писатель работал в государственных архивах, изучал масонские рукописи в специальном хранилище Третьего отделения МВД, пешком исходил Бородинское поле и даже шагами измерил расстояния между окопами. Не менее шести рукописных редакций прошли под пером Софьи Андреевны, прежде чем роман увидели читатели.
Зато уже первую часть эпопеи в России читали взахлеб, дополнительные тиражи выходили один за другим. Роман никого не оставил равнодушным, вызвал множество откликов в печати. Читателей поразило сочетание широкого эпического полотна с тонким психологическим анализом. Живые картины частной жизни органично вписывались в историю Отечества, с которой переплеталась история российских семейств. Вскоре вышла вторая часть эпопеи. Свою фаталистическую философию писатель перенес и на истории России. По идеям Толстого выходило, что ее двигает народ как выразитель общественных сил, а не отдельные яркие личности. Кстати, слово «народ» в устах Толстого нам следует понимать как совокупность всего населения, а не только как его необразованную часть. Фатализм Толстого прежде всего проявился.в батальных сценах. Ранение князя Болконского под Аустерлицем, бездонная глубина неба над головой и тень императора Франции - все сводится воедино, чтобы показать ничтожность земных помыслов и величие высших устремлений. Русские войска были разбиты, потому что сражались на чужой земле зо славу чужих знамен - так то предписало всеведующее провидение.
Ткацкий цех, каким Толстому кажется светский салон мадам Шерер, отвратителен ему, как все машинное и бездушное, но за сравнением с цехом тут кроется еще тайная машина заговоров, которые плетутся в столице масонами, в рядах которых окажется потом Пьер Безухов. Здесь присутствует фатальная неизбежность зла, скрытая в любой форме высшей власти: «Зло должно приходить в мир, но горе тому, через кого оно приходит».



«Мысль народная» мистически движет дубиной «народной войны» и «гвоздит» врага до последнего, то есть доказывает, что в «начале было слово». Слитность и неразрывность судеб людей из разных слоев общества кажется монолитом, который не под силу расколоть Наполеону. И эта слитность приходит в критический час от фатального единства людей, имя которому «народ». По мысли Толстого, ни Наполеон, ни Кутузов не определяли исход войны своими распоряжениями и приказами. Победа русских войск была предрешена самой справедливостью народного гнева, протестующего против страданий, принесенных людям захватчиками. Произвола в исторических событиях быть не может, так учит нас Толстой. Во всем и всегда царит фатальная предопределенность. Старый фельдмаршал Кутузов во всем полагался на народный гнев и его решимость разгромить врага, поэтому и победил. Он чутко прислушивался к настроению в войсках, присматривался, хотя имел только один глаз, к решимости, написанной на лицах солдат, и только тогда принимал единственно верное решение. Потому что «глас народа - глас божий». Если вы спросите мое мнение о философии фатализма, то я покажу на примерах из жизни ее несостоятельность. Знали бы вы, сколько человек из моего класса прочитали «Войну и мир», то просто удивились бы. Читают все тома романа только отдельные единицы, а большинство «знакомятся» по краткому изложению. Толстой по интонации повествования напоминает нам нравоучения и наставления родителей дома и учителей в школе. А молодые в наше время не привыкли, чтобы нас поучали и нами помыкали. Так что фатальная вера Толстого в русский народ как двигатель исторического развития оказалась несостоятельной. Русские при первой же возможности избавляются от народных традиций и кидаются в погоню за западной цивилизацией, чтобы перестать быть русскими. По эпопее Толстого «Война и мир» теперь можно изучать русскую жизнь, русский характер, которые стали для нас музейной редкостью. Если книга Толстого живая, то тогда мир вокруг неживой. Для нас Толстой остался как бы за стеклом в музейной витрине, а не современником.






Поиск
В нашей базе находится больше 10 тысяч сочинений

Лайкнуть похвалить твиттернуть и прочее

Сочинения > Война и мир > Философия фатализма в романе Льва Толстого «Война и мир»