Сочинения > Высоцкий > ЯЗЫК СТИХОВ И ПЕСЕН (О поэзии и песнях В Высоцкого)
ЯЗЫК СТИХОВ И ПЕСЕН (О поэзии и песнях В Высоцкого) - сочинение


К. Н. Батюшков. Речь о влиянии легкой поэзии на язык, читанная при вступлении в “Общество любителей российской словесности” в Москве 17 июля 1816. В сокращении
О творчестве В. С. Высоцкого
Лирика В. С. Высоцкого



Мы его еще вспомним, наверно, где-то рядом с войною самой, как он пел откровенно и нервно... Если сами вернемся домой.
Булат Окуджава
Высоцкий вошел в отечественную литературу не с черного хода, не из литературных мастерских советского официоза. Его голос «с трещинкой», гитара, песни оказались настолько милы и дороги сердцу народа и так удачно совпали с «магнитофонной эпохой», что не
было такой семьи, такого дома и такой квартиры в стране, где бы не знали, кто такой Владимир Высоцкий. Он был не культурен, но в хорошем смысле этого слова. В нем сосредоточилось огромное количество первобытной, языческой энергии. Он был понятен и доступен всякому. Его песни представляют собой материал не столько литературный, сколько фольклорный и этнографический. Трудно представить себе судьбу более счастливую в этом смысле, чем судьба Высоцкого. После создателей былин, сказок и автора «Слова о полку Игореве» он едва ли не единственный, кого так безоговорочно восприняла стихия народного сознания.
Секрет этого события состоит в том, что поэту было даровано средство говорить и быть услышанным более чем двухсотмиллионным народом огромной страны, особый магически простой и доступный пониманию язык его творений. Живой московский говор Высоцкого, интонации, несложная грамматика образов, юмор, искренность, словом, все, что составляло основу его личности, а кроме этого истинный талант большого артиста сделали его творчество неотъемлемой частью национальной культуры современной России. Язык Высоцкого внешне чрезвычайно прост, близок разговорному, лишен поэтического блеска и отточенности:
Вздох глубокий, руки шире.
Не спешите — три, четыре.
Что это? Радио? Нет, это «Утренняя гимнастика». Глубокая и смешная песня о нашей повседневной обыденной жизни. Высоцкий всегда напирал на то, что его песни, все без исключения, имеют более глубокие внутренние смыслы. Очень часто он обращается к народным песенным истокам и создает такие шедевры, как цикл «Очи черные», «Иван-да-Марья», сказки и т. д. Все это тут же запоминалось и пелось людьми:
Во лесных кладовых моих уйма товара —
Два уютных дупла, три пенечка гнилых.
Чем же я тебе, Груня, не пара?
Чем я, Феня, тебе не жених?
Я женихов твоих через колено,
Я папе твоему попорчу кровь.
О, выйди, выйди, выйди Аграфена!
О, не губи разбойничью любовь!
Он нашел золотую середину между городским жестоким романсом и соленой народной песней, нигде не скатившись до банальности или площадной пошлости. Иногда казалось, что Высоцкий способен достучаться до каждого. По сути, так оно и было. Он говорил с шахтерами на их, шахтерском языке, он разговаривал с моряками, геологами, альпинистами, солдатами — и все его понимали, принимали за своего. Общеизвестно, что, когда Высоцкого еще не знала в лицо вся страна, в 60-е годы, фронтовики считали его человеком воевавшим, солдатом, который прошел Отечественную войну. Потом страна удивилась, увидев в фильме «Вертикаль» молодого, заросшего бородой и волосами человека с гитарой. Но любить от этого не перестала.
Не запирайте, люди! Плачут дома детки!
Ему же в Химки, а мне — в Медведки!
A-а!.. Все равно — автобусы не ходют,
Метро закрыто, в такси не содют.
Приятно все-таки, что нас тут уважают.
Гляди, подвозют! Гляди, сажают!
Разбудит утром не петух, прокукарекав, —
Сержант подымет — как человеков.
Ну как тут не любить такого? Нет для Высоцкого запретных тем. Про все он может спеть, сочинить, додумать. А мы поверим, потому что на его языке невозможна ложь. Он не выдержит груза неправды, рассыпется, разобьется. Он слишком хрупок для фальши, для неискренних, ненастоящих, несокровенных чувств. Высоцкий понимает это. Он может пренебрегать собой, своим здоровьем, своей жизнью, наконец, но никогда своим Божьим даром. Он — его единственное сокровище, золотой пропуск в бессмертие.
Я живу. Но теперь окружают меня Звери, волчьих не знавшие кличей.
Это — псы, отдаленная наша родня,
Мы их раньше считали добычей.
Улыбаюсь я волчьей улыбкой врагу,
Обнажаю гнилые осколки.
А на татуированном кровью снегу —
Тает роспись: мы больше не волки!
«ЖИВУ Я В ЛУЧШЕМ ИЗ МИРОВ...»



     
     



(По творчеству В. Высоцкого)
Совесть, благородство и достоинство — вот оно, святое наше воинство, протяни ему свою ладонь, за него не страшно и в огонь.
Б. Окуджава. «Песенка*
Жил-был талантливый человек, всем известный. Песни его ворвались в каждый дом, в наши души. Только говорить и писать о нем было нельзя. Нельзя было издавать его стихи и его песни. Кого-то раздражала его популярность, всенародная истинная слава. Раздражал его обнаженный талант певца и актера.
Страшно говорить, но легализовала его смерть. Она была для нашего общества неправдоподобной и потрясла его. Все произошло, как в песне:
Сейчас взорвусь, как триста тонн тротила, —
Во мне заряд нетворческого зла...
Он умер — и произошел общественный взрыв. Рухнул официальный заговор молчания. О Высоцком заговорили на серьезном, литературоведческом уровне. Не знаю, так ли уж необходимо это было ему. Окуджава пишет, что Высоцкий страдал в отсутствие официальной, гласной славы. Сейчас ясно, что официоз ничего не добавил к тому, что уже было. Ни государственная премия, ни музеи, ни мемориал ничего не добавили к тому, что уже было. А что же было? Был поэт, был голос, была гитара, было печальное время. Всякий мало-мальски думающий человек, мало-мальски чувствующая натура сознавали эту печаль, ощущали упадок, нравственные потери. Но поэт пророчески предчувствовал иную жизнь, иную свободу:
Еще стыдились нищеты Поля без всходов, лес без тени,
Еще тумана лоскуты Ложились сыростью в колени,
Но диск на тонкую черту От горизонта отделило.
Меня же фраза посетила:
Не ясен свет, пока светило Лишь набирает высоту!
Он начал с примитива, с однозначности и постепенно дошел до образцов высокой литературы. Читая его стихи подряд, от ранних до текстов последних лет, видишь, как он постоянно учился. Учился у всех: у жизни, у друзей своих, у смежных искусств, у многочисленной армии поклонников — почти в двести миллионов человек. Стихи, гитара, интонация — это жанр, в котором он совершенствовался каждый день. Он добился того, что в его творчестве все стало подлинным — и страдание, и ненависть, и любовь. Стих стал густым и метафоричным.
И снизу лед, и сверху, — маюсь между.
Пробить ли верх иль пробуравить низ?
Конечно, всплыть и не терять надежду,
А там — за дело, в ожиданье виз.
Лед надо мною — надломись и тресни!
Я весь в поту, как пахарь от сохи.
Вернусь к тебе, как корабли из песни,
Все помня, даже старые стихи.
Слово Высоцкого открыто, распахнуто людям, не зашифровано. В нем присутствуют природное изящество и своя стать. Он, словно ребенок, говорит то, что думает, и думает то, что говорит. Его стихи только на бумаге и в книге успокаиваются и дают себя разглядеть. Однако и на бумаге, лишенные богатства актерских интонаций, они не позволяют забывать о голосе «с трещинкой». Какой- то внутренний, субъективный актер имитирует автора, подкрашивает их и заставляет совершенно по-особенному их читать. Что еще привлекает в творчестве Высоцкого, так это традиционный для отечественной литературы пророческий, окрашенный трагическими интонациями характер его поэзии. Он словно предчувствует и свою раннюю смерть, и ужасные страдания. Каждое его стихотворение читается как последнее. Весь зрелый, после 30 лет, период его творчества проникнут подобными настроениями. Вот несколько примеров:
Сколько кануло, сколько схлынуло!
Жизнь кидала меня — не докинула.
Может, спел про вас неумело я,
Очи черные, скатерть белая!
Или вот еще несколько строчек:
Когда я отпою и отыграю,
Чем кончу я, на чем — не угадать.
Но лишь одно наверняка я знаю —
Мне будет не хотеться умирать!
Разные поэты по-разному осуществляют себя. Часто бывает так, что и талант и бездарность бывают сходны в неудачах, зато только таланту сопутствует удача, а бездарности — никогда. Поэтому о Высоцком следует судить прежде всего по его удачам. Многое из того, что создано им, стало хрестоматийным, ушло в язык, растворилось в нем. Так же как когда-то в шестидесятых он очаровал своих друзей, а потом целую страну, он продолжает волновать и сегодня.


Похожие сочинения


К. Н. Батюшков. Речь о влиянии легкой поэзии на язык, читанная при вступлении в “Общество любителей российской словесности” в Москве 17 июля 1816. В сокращении
О творчестве В. С. Высоцкого
Лирика В. С. Высоцкого

ТОП 3 популярных


  1. Сочинение на тему интересная встреча
  2. Богомолов Иван сочинение
  3. Когда моя мама училась в школе?

Поиск
В нашей базе находится больше 10 тысяч сочинений

Лайкнуть похвалить твиттернуть и прочее