Изображение дворянства в литературе первой половины XIX века - сочинение

Кто может изобразить дворянское общество лучше автора-дворянина, с детства воспитывавшегося в аристократических гостиных? Такой автор знает жизнь светского общества изнутри. Поэтому, оставаясь равнодушным к внешнему блеску, говорит о том, что не бросается в глаза, — о пустоте, пошлости и ограниченности этого «блестящего» круга.
Думаю, лучшими авторами, изобразившими в первой половине XIX века жизнь дворянского общества, были Грибоедов и Пушкин.
О Москве XIX века многие из нас судят по грибоедовскому «Горю от ума». Дом Фамусова, его обитатели и гости — это воплощение современной Грибоедову Москвы. Что же представляет собой эта Москва?
Люди, больше напоминающие марионеток, настолько мало у них свободы передвижения, живут, ограничиваясь рамками, которые задали сами себе. Их существование подчинено строгому ритуалу. Не дай бог, как Чацкий, не подчиниться ему, — засмеют, прогонят, признают сумасшедшим. Вот Фамусов — идеальный образчик «истинного дворянина».
Его жизнь — сплошные визиты. Либо он едет куда-то, либо приглашает гостей к себе. Но и тут он не волен поехать в любой момент к кому заблагорассудится. Все визиты подчинены составленному на много дней вперед расписанию: «во вторник зван я на форели», «в четверг я зван на погребенье», «а может в пятницу, а может и в субботу, я должен у вдовы, у докторши, крестить». Вряд ли Фамусову так уж интересны все эти люди, вряд ли он питает к ним хотя бы симпатию. Но и на праздники, и на поминки ходят не к тем людям, за которых искренне рады или которым искренне сочувствуют, а к тем, кого необходимо навестить согласно этикету. Точно так же к себе приглашают тех, кого по каким-либо светским соображениям нужно пригласить.
Фамусов, как и все люди, его окружающие, нисколько не тяготится подобным положением. Это для него естественно: он даже не допускает мысли, что может быть иначе. Да и откуда взяться мыслям, когда все помыслы сводятся к повседневным пустякам, а все разговоры — к сплетням? Для этих жеманных, говорящих на смеси «французского с нижегородским» людей самое большое удовольствие — посплетничать об отсутствующих. А когда день за днем увязаешь в этом болоте, трудно обрести ясность мысли.
Об этом же говорит и Пушкин, описывая жизнь Татьяны Лариной в Москве:
Они клевещут даже скучно;
В бесплодной сухости речей,
Расспросов, сплетен и вестей Не вспыхнет мысли в целы сутки,
Хоть невзначай, хоть наобум...
Светское общество в изображении Пушкина — пустота, прах или, по выражению Татьяны, «ветошь маскарада». И все это не меняется на протяжении недель, месяцев, лет. Все те же люди, те же гостиные, та же злость и те же сплетни:
Тут был, однако, цвет столицы,
И знать, и моды образцы,
Везде встречаемые лицы,



Необходимые глупцы... Светская жизнь дворянства подчинена строгому ритуалу. Вспомним описание одного дня Евгения Онегина: поздний подъем, чтение записок, прогулка, обед, театр, бал. И весь этот круговорот изо дня в день! Неудивительно, что Онегин с его живым умом рано пресытился светским существованием и страдал от сплина. В отличие от того же Фамусова, который жил так же, но не был наделен ясностью ума Онегина. Но все-таки революционер Чацкий или Онегин, уставший от театра и балов,— скорее исключение, чем правило. Все дворянство — в основном, люди, похожие на гостей Фамусова: Скалозуб, чета Горичей, Тугоуховские, Хрюмины, Загорецкий, старуха Хлестова. Пусть все это разные люди, но их объединяет то, что все они глупы, скучны и серы. Они не знают иной жизни, чем вечные приемы и вечные сплетни. Их трудно осуждать, ведь они поступают правильно и разумно в рамках своих понятий и этики. А других понятий у них нет и быть не может. Традиция — вещь сильная и живучая. То, что воспитывалось поколениями, не так-то легко изжить. Вот почему все представители одной социальной группы за редким исключением имеют так много сходства. Очень многое зависит от того, где воспитывается человек. Ведь, например, и дворяне могут воспитываться в совершенно непохожих условиях. Вспомним, как жили Ларины в деревне. Они тоже дворяне, но дворяне провинциальные. Они настолько же далеки от аристократов Москвы и Петербурга, насколько и от своих крестьян. Пожалуй, к крестьянам они даже ближе. Все-таки провинциальное воспитание проще. Поэтому-то к провинциальным дворянам Пушкин относится с большой теплотой. Хотя их мирок в миниатюре и напоминает гостиные Москвы и Петербурга: Но вскоре гости понемногу Подъемлют общую тревогу. Никто не слушает, кричат, Смеются, спорят и пищат. Да и разговоры крутятся вокруг избитых, хотя и отличающихся от столичных, тем: «о сенокосе, о вине, о псарне, о своей родне». И все же люди в деревне, видимо, в силу своей близости к природе, гораздо проще, мягче и приветливее, чем столичные жители. Пусть в их разговорах нет ни блеска, ни оригинальности, зато они искренни друг с другом. Они радуются и огорчаются, нисколько не стыдясь своих чувств. По- этому-то чувствуется, насколько Пушкину приятнее писать о милых обитателях деревни. Конечно, можно было бы вспомнить еще многих авторов, писавших о дворянстве XIX века, но думаю, что Грибоедов и Пушкин нарисовали и для современников, и для потомков более чем объемную и достоверную картину. По крайней мере наши представления о светском обществе того времени строятся во многом на «Горе от ума» и «Евгении Онегине». У нас нет повода сомневаться в правдивости двух авторов, знавших о жизни дворянства не понаслышке. Тем более их единодушие в описании многих подробностей позволяет думать, что именно таковы и были дворяне начала XIX века в своем большинстве.






Поиск
В нашей базе находится больше 10 тысяч сочинений

Лайкнуть похвалить твиттернуть и прочее

Сочинения > Горе от ума > Изображение дворянства в литературе первой половины XIX века