Библейские мотивы в прозе Ф М Достоевского (Сочинение размышление над страницами произведений Достоевского) - сочинение

«Достоевский, - писал Лев Толстой, - бесспорно, один из самых замечательных, но вместе с тем один из самых трудных представителей не только русской, но и всемирной литературы. И не только самый трудный, но еще и мучительный». Мучили Достоевского, по его собственному признанию, Бог и идея.
Слово «идея» - наиболее часто употребляемое у Достоевского слово. Понятие идеи для писателя является синонимом к образу «божественного семени», которое Бог бросает на землю и из которого вырастает Божий сад на земле. Оборотная сторона идеи Достоевского - «тайна», то есть такая идея, которой человек живет и в которую он верит. Человеческая личность - это воплощенная «божественная» идея.
Сомнения терзали Достоевского, бывшего сторонника коммунистической идеи социального обновления, а террорист Шатов из «Бесов» прямо признается: «Я... буду веровать в Бога», что означает - «пока не верую», хотя и «беси веруют и трепещут». А вот многогрешный Дмитрий Карамазов перед каторгой говорит Алеше: «О да, мы будем в цепях, и не будет воли, но тогда, в великом горе нашем, мы вновь воскреснем в радость, без которой человеку жить невозможно, а Богу быть, ибо Бог дает радость, это его привилегия великая... Да здравствует Бог и его радость! Люблю его!».
Глубокая вера в Бога дарует спокойствие за судьбу мира и свою личную жизнь, как подтверждается в псалме: «Господь, твердыня моя и прибежище мое, избавитель мой, Бог мой - скала моя; на Него я уповаю». Кто отрицает существование Бога, тому «все позволено».
Раскольников ложное «право имеет», а Дмитрий Карамазов тревожится: «Меня Бог мучит... А что как Его нет?.. Тогда если Его нет, то человек шеф земли, мироздания. Великолепно! Только как он будет добродетелен без Бога-то?». Очень просто, как скажут большевики: «Все для человека, все во имя человека». «Существует только Человек...» - подтвердит Сатин из пьесы Горького «На дне», - который «звучит гордо», «остальное - деяние рук его».
Но для Достоевского - все сложно. «Тут дьявол с Богом борется, а поле битвы - сердца людей», - говорит Митя Карамазов об ужасной отцеубийственной борьбе в русской дворянской семье Карамазовых из провинциального городка в России с многозначительным названием Скотопригоньевск. (Дьявол ведь имеет скотскую природу, именно он нагоняет страсти.) Да и не семья это, а вся Россия: брат Иван - свихнувшаяся интеллигенция, брат Митя - белое офицерство, брат Алеша - духовно слабая культура, отец Федор Павлович - беспутная власть российская, а Смердяков - грядущий большевик и разрушитель России, губитель святоотеческих заветов.



Иван говорит Алеше в трактире: «У нас с тобой еще бог знает сколько времени до отъезда. Целая вечность времени, бессмертие!». Ошибается Иван Карамазов о бессмертии. Русской интеллигенции и культуре был вождем Лениным отмерен срок до 1922 года. Митю обвиняют в отцеубийстве, но разве армия у нас вмешивается в политику? Русский пьяный офицер-танкист способен разве что стрелять по Верховному Совету - парламенту в центре Москвы. Вот и Митя «утверждает» в пьяненьком неведении: «Не знаю, кто или какое лицо, рука небес или сатана, но... но не Смердяков!.. Ну, в таком случае отца черт убил!.. О, это черт сделал, черт отца убил, через черта и вы так скоро узнали!». Русский офицер бросит Родину на растерзание Смердяковым-«демократам» и оправдается - черт попутал! Бог далеко на небе, а Смердяков - вот он! Как и все «бесы» насильственного переустройства мира, революционеры и «младореформаторы». Сень «креста» у Достоевского в романе обозначает нравственную Голгофу, способность пострадать «за всех и вся» или отречься от себя во имя «всех». Крест Ивана, российской интеллигенции, - в его решение на суде признать свою виновность в убийстве отца-государства. Наша интеллигенция и по сей день мается и кается, да поздно. Суд истории является Голгофой и для Мити, русского офицерства: «... перекрести меня ... на завтрашний крест», - просит он Алешу. В отличие от братьев Алешу Карамазова, русскую культуру, минует «крест». Алешин простодушный порыв ко «всем и вся», его послушание «в миру», означает рабскую покорность русской культуры, которая сначала согласилась сочинять оратории в честь Ленина и Сталина, а потом пошла вымаливать в «Макдональдсах» кусочек гамбургера. Старец Зосима растолковал «ад» как «муку духовную» и «невозможность больше любить», а понятие «рай» - как «подвиг братолю- бивого общения» и даруемую им духовную гармонию. Американский писатель Сэлинджер эти слова вынес в эпиграф всего собственного творчества и сам в затворничестве отрекся от мира, в свою очередь отрекшегося от веры. «Ад муки духовной» для каждого свой и дан в наказание за то, что каждый из братьев «Бога убил», выражаясь словами обесчещенной девочки из «Бесов». Умом Иван в своей «Легенде о Великом инквизиторе» выбирает «ад», но сердцем рвется к Христу, преодолевшему через Голгофу этот путь и познавшему конечное воссоединение с Богом-отцом. Вторгаясь в художественное повествование, библейский сюжет «Легенды» звучит как пророчество: «Очистите пути пред Господом, да минует вас десница гнева Его!».






Поиск
В нашей базе находится больше 10 тысяч сочинений

Лайкнуть похвалить твиттернуть и прочее

Сочинения > Достоевский > Библейские мотивы в прозе Ф М Достоевского (Сочинение размышление над страницами произведений Достоевского)