Два Петербурга — одна история (Петербург в произведениях Пушкина и Достоевского) - сочинение

«Москва есть Третий Рим - два Рима пали, а Четвертому не бывать...» - старинное литание вошло в просторечную поговорку, подлинного первоисточника уже не найдешь. Можно продолжить определение: «Два Питера пали - Петроград и Ленинград, третий - Санкт-Петербург, а четвертому не бывать». Он нам достался в наследство таким, каким его знаем. Другого не будет.
У всякого здания есть парадный фасад и грязные задворки, поэтому всегда было два Петербурга: символ величия России, столица империи с Дворцовой набережной и Дворцовой площадью, а на заднем плане ютился Петербург доходных домов, где в клетушках с грязными темными лестницами или в смердящих кабаках коротает свой век люмпен и криминал.
Первый Петербург воспет поэтами. Вот бессмертные строки Пушкина:
Люблю тебя, Петра творенье,
Люблю твой строгий, стройный вид,
Невы державное теченье,
Береговой ее гранит,
Твоих оград узор чугунный,
Твоих задумчивых сводов Прозрачный сумрак, блеск бездонный,
Когда я в комнате моей Пишу, читаю без лампады,



И ясны спящие громады Пустынных улиц и светла Адмиралтейская игла... А вот Петербург глазами Достоевского: «На улице жара стояла страшная, к тому же духота, толкотня, всюду известка, леса, кирпич, пыль и та особенная летняя вонь, столь известная каждому петербуржцу, не имеющему возможность нанять дачу, - все это разом неприятно потрясло и без того уже расстроенные нервы юноши (Раскольникова)». Образ жизни людей из роскошного Петербурга характеризуется только одной строкой из пушкинского «Евгения Онегина»: «Полусонный в постелю с бала едет он». А людям петербургского дна приходится всеми правдами, а скорей - неправдами добывать свой кусок хлеба насущного, имея одну только радость - напиться до бесчувствия под вечер. «Города-солнца» из Петербурга не получилось, и в 21-м веке поэтому приходится принимать это вековую несправедливость как данность. Пушкин и Достоевский были единомышленниками, а не антагонистами. И этот второй Петербург нужен Федору Михайловичу как фон, на котором он изучает науку «жить в мире со всем миром», как потом определит ее Толстой. Для Достоевского в Петербурге столкнулись в непримиримой схватке «Европейская и Русская цивилизация», это - город, насильственно построенный, неестественно сложившийся. Имя Петр означает камень, поэтому Петрополь - это каменный мешок, мертвый и безликий. В романе «Подросток» город тонет в болотном тумане: «А что, как разлетится этот туман и уйдет кверху, не уйдет ли с ним вместе и весь тот гнилой, склизлый город, поднимется с туманом и исчезнет, как дым, и останется прежнее Финское болото, а посреди его, пожалуй, для красы, бронзовый всадник на жарко дышащем, загнанном коне». Петербург - это разрыв родственных связей, пресечение вековых традиций. Маляр Миколка из романа «Преступление и наказание» сетует, что в Петербурге можно найти все, кроме отца и матери. Герои Достоевского ютятся в трущобах между Екатерининским каналом и Фонтанкой. Писатель никогда не показывает красоты города. Живой природы в городе мертвецов быть не может, газон на Петровском острове введен для усиления контраста зелени и камня. На природе с горожанином творятся страшные вещи: во сне под кустом Раскольникову снится страшный сон о жестокости, о гибели безвинного существа; Свидригайлов кончает жизнь самоубийством на Петровском острове под росными кустами. Цветовая гамма состоит преимущественно из казенных цветов - желтого и черного, как красили тогда будки и шлагбаумы. Жилище старухи-процентщицы: «небольшая комната... с желтыми обоями. Мебель, вся очень старая и из желтого дерева...». В каморке Раскольникова на стенах - «желтенькие пыльные обои». И в комнате Сонечки - обои желтого цвета, желтое от постоянного пьянства и лицо Мармеладова. «Желтый дом» в старину означал психушку. Желтый цвет усиливает атмосферу нездоровья, болезненности, расстройства. Сам грязно-желтый, уныло-желтый, болезненно-желтый цвет вызывает чувства внутреннего угнетения, психической неустойчивости, общей подавленности. Сочетание слов «желтый» и «желчный» придают горький привкус повествованию: «Тяжелая, желчная улыбка змеилась по его губам (Раскольникова). Наконец ему стало душно в этой желтой каморке». Сам город - кладбище людских судеб, каменные здания - надгробия, а комнаты петербургских домов автор сравнивают с гробами. Петербург для Достоевского - это город убийств, ужасов и людского одиночества. Сам же он всю жизнь мечтал купить землю с лесом и проточным прудом. И в Петербурге Пушкина, каким бы привлекательным тот город ни был, едва не гибнет дочь станционного смотрителя. Владимир Дубровский, напитавшись ядовитыми испарениями питерской вольности на гвардейской службе, идет шалить с кистенем на большую дорогу. Собственно говоря, между двумя Петербургами нет резкого различия. Водораздел между добром и злом проходит через сердце каждого, а сам город тут не причем. Зло таится в помыслах людских, а не в темных подворотнях.






Поиск
В нашей базе находится больше 10 тысяч сочинений

Лайкнуть похвалить твиттернуть и прочее

Сочинения > Достоевский > Два Петербурга — одна история (Петербург в произведениях Пушкина и Достоевского)