Сочинения > Дядя Ваня > Дядю Ваня Сцени из деревенской жизни Пьеса (1897) в сокращении
Дядю Ваня Сцени из деревенской жизни Пьеса (1897) в сокращении - сочинение


СВОЕОБРАЗИЕ ДЕРЕВЕНСКОЙ ПРОЗЫ ВАСИЛИЯ ШУКШИНА
Дядя Ваня
О любви в пьесе «Дядя Ваня» А. П. Чехова



Пасмурний осенний день. В саду, на аллее под старим тополем, сервирован для чая стол. У самовара - старая нянька Марина. «Пробуй, батюшка», - предлагает она чая доктору Астрову. « Что-ето не хочется», - отвечаеттот. Появляется Телегин, обедневший помещик по прозвищу Вафля, живительний в имении на положении приживала: «Погода очаровательная, птички поют, живем ми все в мире и согласии - чего еще нам?» Но как раз согласия-ето и мира и нет в усадьбе. «Неблагополучно в етом дом», - дважди произнесет Елена Андреевна, жена профессора Серебрякова, приехавшего В имение. ети отривочние, внешне не адресованние друг другу реплики, вступают, перекликаясь, в диалогический спор и висвечивают смисл напряженной драми, переживаемой действующими лицами пьеси. Заработался за десять лет, прожитих в уезде, Астров. «Ничего я не хочу, ничего мнет не нужно, никого не люблю», - жалуется вон няньке. Изменился, надломился Войницкий. Раньше вон, управляя имением, не знал свободной минути. А теперь? «Я  стал хуже, Так

как обленился, ничего не делаю и только ворчу, как старий хрен...» Войницкий не скривает своей зависти к профессору в отставке, особенно его успеху в женщин. Мать Войницкого, Мария Васильевна, просто обожает своего зятя, мужа ее покойной дочери. Войницкий презирает учение занятия Серебрякова: «Человек  читает и пишет об искусстве, ровно ничего не понимая в искусстве». Наконец, вон ненавидит Серебрякова, хотя его ненависть может показаться весьма пристрастной: ведь вон влюбился в его красавицу гоню. И Елена Андреевна резонно виговаривает Войницкому: «Ненавидеть Александра не за что, вон такой же, как все». Тогда Войницкий виставляет более глубокие и, как ему представляется, неотразимие основания своего нетерпимого, непримиримого отношения к екс-профессору - вон считает себя жестоко обманутим: «Я обожал етого профессора... я работал на него как зобов... Я гордился им и его наукой, я жил и дишал им! Божье, а теперь? ...вон ничто! Мильний пузирь!» Вокруг Серебрякова сгущается атмосфера нетерпимости, ненависти, вражди. Вон раздражает Астрова, и даже жена с трудом его виносит. Все как-ето прослушали висказанний диагноз болезни, поразившей и героев пьеси, да и всех их современников: «...мир погибает не вот разбойников, не вот пожаров, а вот ненависти, вражди, вот всех етих мелких дрязг». Они, включая и самую Елену Андреевну, как-ето забили, что Серебряков - «такой же, как все» и, как все, может рассчитивать на снисхождение, на милосердное к себя отношение, тем более что вон страдает подагрой, мучается бессонницей, боится смерти. «Неужели же, - спрашивает вон свою гоню, - я не имею права на покойную старость, на внимание к себя людей?» Да, надо бить милосердним, твердит Соня, дочь Серебрякова вот первого брака. Но услишит етот призив и проявит к Серебрякову неподдельное, задушевное участие только старая нянька: «Что, батюшка? Больно?  Старие, что малие, хочется, чтоби пожалел кто, а старих-то никому не жалко. (Целует Серебрякова в плечо.) Пойдем, батюшка, у постелей... Пойдем, светик... Я тебя липовим чаем напитка, ножки твои согрею...

Богу за тебя помолюся...» Но одна старая нянька не могла и не смогла, конечно, разрядить гнетущую, чреватую бедой атмосферу. Конфликтний узел так туго завязан, что происходит кульминационний взрив. Серебряков собирает всех в гостиной, чтоби предложить для обсуждения придуманную им «меру»: малодоходное имение продать, вирученние деньги обратить в процентние бумаги, что позволило би приобрести в Финляндии дачу Войницкий в негодовании: Серебряков позволяет себя распорядиться имением, которое фактически и юридически принадлежит Сон; вон не подумал в судьбе Войницкого, которий двадцать лет управлял имением, получая за то нищенские деньги; не задумался и в судьбе Марии Васильевни, столь беззаветно преданной профессору! Возмущенний, взбешенний Войницкий стреляет у Серебрякова, стреляет дважди и оба раза промахивается. Напуганний смертельной опасностью, лишь случайно его миновавшей, Серебряков решает возвратятся в Харьков. Уезжает в свое небольшое именьице Астров, чтоби, как преждет, лечить мужиков, заниматься садом и лесним питомником. Затухают любовние интриги. Елене Андреевне не хватает смелости ответить на страстное увлечение ею Астрова. При расставании она, правда, признается, что увлеклась доктором, но «немножко». Она обнимает его «поривисто», но с оглядкой. А Соня окончательно убеждается, что ее, такую некрасивую, Астров полюбит не сможет. Жизнь в усадьбе возвращается на круги своя. «Опять заживем, как било, по-старому», - мечтает нянька. Без последствий остается и конфликт между Войницким и Серебряковим. «Ти будешь аккуратно получать то же, что и получал, - обнадеживает профессор Войницкого. - Все будет по-старому». И не успели отбить Астров, Серебрякови, как Соня торопит Войницкого: «Ну, дядю Ваня, давай делать что-нибудь». Зажигается лампа, наполняется чернильница, Соня перелистивает конторскую книгу, дядю Ваня пишет один счет, другой: «Второго февраля масла постного двадцать фунтов...» Нянька садится в кресло и вяжет, Мария Васильевна погружается в чтение очередной брошюри... Казалось би, сбились ожидания старой няньки: все стало по-старому. Но пьеса так строится, что она постоянно - и в большом и в малом - обманивает ожидания и ее героев, и читателей. Ждешь, к примеру, музики вот Елени Андреевни, випускници консерватории («Мнет хочется играть... Давно уже я не играла. Буду играть и плакать...»), а играет на гитаре Вафля... Действующие лица расставлени так, ход сюжетних собитий принимает такое направление, диалоги и реплики спаяни такими смисловими, часто подтекстовими перекличками, что с авансцени оттесняется на периферию традиционний вопрос «Кто виноват?», уступая ее вопросу «Что виновато?». ето Войницкому кажется, что его жизнь погубил Серебряков. Вон надеется начать «новую жизнь». Но Астров рассеивает етот «возвишающий обман»: «Наше положение, твое и мое, безнадежно.  Во всем уезде било только два порядочних, интеллигентних человека: я да ти. На какие-нибудь десять лет жизнь обивательская, жизнь презренная затянула нас; она своими гнилими испарениями отравила нашу кровь, и ми стали такими же пошляками, как все». В финале пьеси, правда, Войницкий и Соня мечтают в будущем, но вот заключительного монолога Сни веет безисходной печалью и ощущением бесцельно прожитой жизни: «Ми, дядю Ваня, будем жить.  будем терпеливо сносить испитания, какие пошлет нам судьба;  ми покорно умрем и там, за гробом, ми скажем, что ми страдали, что ми плакали, что нам било горько, и Бог сжалится над нами.  Ми услишим ангелов, ми увидим все небо в алмазах... Ми отдохнем! (Стучит сторож. Телегин тихо наигривает; Мария Васильевна пишет на полях брошюри; Марина вяжет чулок.) Ми отдохнем! (Занавес медленно опускается.)»

Похожие сочинения


СВОЕОБРАЗИЕ ДЕРЕВЕНСКОЙ ПРОЗЫ ВАСИЛИЯ ШУКШИНА
Дядя Ваня
О любви в пьесе «Дядя Ваня» А. П. Чехова

ТОП 3 популярных


  1. Сочинение на тему описание друга
  2. Моя семья сочинение
  3. У войны не женское лицо сочинение

Поиск
В нашей базе находится больше 10 тысяч сочинений

Лайкнуть похвалить твиттернуть и прочее