Из «Автобиографии» Е И Замятина ч2 - сочинение

Много связанных с работой поездок по России: Волга вплоть до Царицына, Астрахани, Кама, Донецкий район, Каспийское море, Архангельск, Мурман, Кавказ, Крым. В эти же годы, среди чертежей и цифр - несколько рассказов. В печать их не отдавал: в каждом мне еще чувствовалось какое-то «не то».

«То» нашлось в 1911 году. В этом году были удивительные белые ночи, было много очень белого и очень темного. И в этом году - высылка, тяжелая болезнь, нервы перетерлись, оборвались.

Жил сначала на пустой даче в Сестрорецке, потом, зимою, - в Лахте. Здесь - в снегу, одиночестве, тишине - «Уездное». После «Уездного» - сближение с группой «Заветов», Ремизовым, Пришвиным, Ивановым-Разумником. В 1913 году (трехсотлетие Романовых) - получил право жить в Петербурге. Теперь из Петербурга выслали врачи. Уехал в Николаев, построил там несколько землечерпалок, несколько рассказов и повесть «На куличках». По напечатании ее в «Заветах» книга журнала была конфискована цензурой, редакция и автор привлечены к суду.

Судили незадолго до февральской революции: оправдали. Зима 1915/16 года - опять какая-то метельная, буйная - кончается дуэльным вызовом в январе, а в марте - отъездом в Англию. Здесь - сперва железо, машины, чертежи: строил ледоколы в Глазго, Нью-Кастле, Сэн-дэрланде, Саус-Шилдсе (между прочим, один из наших самых крупных ледоколов - «Ленин»). Немцы сыпали сверху бомбы с цеппелинов и аэропланов. Я писал «Островитян». Когда в газетах запестрели жирные буквы: «Revolution in Russia», «Abdication of Russian Tzar» - в Англии стало невмочь, и в сентябре 1917 года, на стареньком английском пароходишке (не жалко, если потопят немцы) я вернулся в Россию. Шли до Бергена долго, часов пятьдесят, с потушенными огнями, в спасательных поясах, шлюпки наготове.

Веселая, жуткая зима 17 - 18 года, когда все сдвинулось, поплыло куда-то в неизвестность. Корабли - дома, выстрелы, обыски, ночные дежурства, домовые клубы. Позже - бестрамвайные шлицы, длинные вереницы людей с мешками, десятки верст в день, буржуйка, селедки, смолотый на кофейной мельнице овес. И рядом с овсом - всяческие всемирные затеи: издать всех классиков всех времен и всех народов, объединить всех деятелей всех искусств, дать на театре всю историю всего мира. Тут уж было не до чертежей - практическая техника засохла и отломилась от меня, как желтый лист (от техники осталось только преподавание в Политехническом институте).

Писал в эти годы сравнительно мало; из крупных вещей - роман «Мы», в 1925 году вышедший по-английски, потом в переводе на другие языки; по-русски этот роман еще не печатался. В 1925 году - измена литературе: театр, пьесы «Блоха» и - «Общество почетных звонарей». «Блоха» была показана в первый раз в МХАТе 2-м в феврале 1925 года, «Общество Почетных Звонарей» - в б. ывшем> Михайловском театре в Ленинграде в ноябре 1925 года.

Новая пьеса - трагедия «Аттила» - закончена в 1928 году. В «Аттиле» - дошел до стихов. Дальше идти некуда, возвращаюсь к роману, к рассказам.

Думаю, что если бы в 1917 году не вернулся из Англии, если бы все эти годы не прожил вместе с Россией - больше не мог бы писать.







Поиск
В нашей базе находится больше 10 тысяч сочинений

Лайкнуть похвалить твиттернуть и прочее

Сочинения > Замятин > Из «Автобиографии» Е И Замятина ч2