Метафорический мир Ф Кафки - сочинение

Через некоторые его высказывания прокладывается путь к экзистенциалистской философии. Действительно, у Кафки, который последние годы жизни изучал труды С.Кьеркегора, есть некоторые совпадения с ним в идее о взаимоотношении божественного и человеческого. Так, по мысли Кьеркегора, реальный мир противоречит всем лучшим чаяниям и идеалам человека. Вместе с тем реальный мир – воплощение бога и надежды человека, разум бога и разум человека совершенно несоизмеримы. Поэтому, руководствуясь своим разумом, человек неизбежно приходит к абсурду. Кафка же считает, что человечество в этом море хаоса и абсурда пытается интуитивно нащупать путь своего развития.

Человечество подстерегают множество препятствий, непредсказуемых случайностей. Они могут и уничтожить его, а порой могут и помочь продвигаться. Существование божественного для Кафки бесспорно, но с постигающей способностью нашего человеческого разума оно несоизмеримо. Но это не порождает у него нигилизма, отчаяния, ощущения, что человечество пришло к своему «последнему мигу», пределу. Хоть он и изображает разрушительные процессы в мире, но это отчаяние, внутри которого есть нечто и позитивное. В одном из своих самых ярких афоризмов Кафка писал: «Он держится мнения, что надо только однажды перейти на сторону добра и ты уже спасен – независимо от прошлого и даже независимо от будущего».

Насколько это диссонирует с экзистенциалистской трактовкой существования человека как глобальной неудачи, свидетельствует такой афоризм Ясперса: «Достаточно раз, только один раз сказать существованию да, чтобы оправдать его». Но, по Ясперсу, такого оправдания нет: «Живу в напряженном желании сказать да и навсегда исключенной возможности сказать да!»

В.Днепров, отмечая двусмысленность в содержании романов и новелл Кафки, также ссылается на множественность его интерпретаций. «По этой причине, - отмечает исследователь, - его романы причисляют к модернизму, «мифологическому роману», к экзистенциалистским философемам, видят в нем воплощение «экзистенциального отчаяния», объявляют его предтечей Хайдеггера, потому что он создает вторую, «свою» действительность».

Но к чему Кафке «вторая действительность», если он всеми своими помыслами живет в «первой», если понимает отчетливо неотделимость своих мучений от того, что сам назвал «негативной стороной времени», если видит в себе «отображателя» (Abzeichner) каждодневной реальности?

Таким образом, Кафка является «отображателем» конкретной реальности? Да, вроде бы он вращается в кругу бытовой повседневности и его герои и окружающий их предметный мир – это самые что ни на есть заурядные приметы обыденности. Правда, с единственной разницей, что заурядный служащий конторы Грегор Замза может в одно «прекрасное» утро превратиться в насекомое, а обыкновенные предметы могут быть причастны к миру ирреальному, призрачному, как некий дом, лестницы, окно в комнатушке художника Титорелли, пройдя сквозь которое герой «Процесса» Йозеф К. попадает в кошмарный мира суда. Многие художники и до, и после Кафки были приверженцами обыденности. Так, Ницше говорил, что все «проблемы ищите на улице», экзистенциалист Сартр в своем романе «Тошнота» показывает вещный мир, который начинает приобретать самодовлеющее значение, он вытесняет человека.

Современный западногерманский писатель Гюнтер Грасс, влюбленный в Быт, в прозу жизни, в его обитателя-обывателя, ставит перед собой задачу взорвать корку быта, он воюет с колыбельной инерцией быта, текучкой повседневности, чтобы сделать возможными метаморфозы души.

А что же Кафка? Ведь недаром он заключает в повседневность всю сюжетику своих произведений. Может быть, он ищет в ней абсурдность бытия, меру отчужденности и одиночества человека, его отчаяния и это становится для него «мишенью острой сатиры»?

По каждому пункту этих определений можно дать комментарий, который будет поливалентен. Ощущение абсурдности, например, создается Кафкой по-разному и цель применяемых им приемов неоднозначна. Так, помещая самых обычных людей, много вещей, их окружающих, в иную систему отношений, Кафка достигает эффекта абсурда, сна, неправдоподобия. «Сон разоблачает действительность», - говорил писатель.

Известно, что феномен «сна» играл в его творчестве какую-то роковую роль. Это был его мир ощущений, предельно заостренный, порождающий у него настроение апокалиптического страха, в координатах которого ему как художнику было не до изысков самовыражения, не до глубин и тайн лирического «Я». Отсюда «сухость», сконструированность, выверенность его прозы. Во многих своих дневниковых записях Кафка говорит о мучительности своего существования между сном и явью и в этих жалобах, по-нашему, скрытый глубокий тайный смысл. Для Кафки эти два понятия «сон-явь» не разграничены, а являются как бы сообщающимися сосудами. Если в обычном сне у человека происходит смешение деталей из его реальной жизни с ирреальными событиями, его ассоциациями, подспудными, затаившимися мыслями и чувствами, то это прекращается вместе с пробуждением его ото сна. Конечно, во сне человек находится во власти инстинктивного, подсознательного, оттого его воля ослаблена, он подвержен страхам, безотчетной тревоге. При переходе к реальной повседневности он снова выстраивает свои отношения с жизненными обстоятельствами по адекватному рационально-эмоциональному принципу.

Кафка же живет в этой атмосфере липкого, непрекращающегося страха и здесь его мир. Когда говорят о том, что он творит «новый» модернистский трагический сюжет, то здесь стоит порассуждать о понятии трагического, опираясь на труды исследователей, начиная от Шекспира. Когда Гамлет говорит о том, что «век вышел из своих суставов» и он призван его вправить, он ощущает на своих плечах груз ответственности, ведь он человек Возрождения, который убежден, что мир есть причина самого себя «causa sui». У Шекспира – весь мир, в том числе и мир человеческих страстей и трагедий, не нуждается в потустороннем объяснении , причина – в нем самом. Гамлет имманентно несет в себе обстоятельства своей жизни. Мир Гамлета, Ромео, Отелло равен реально существующему миру. Он умещается весь – с добром и злом, в титанической душе героев. Каждый из них, решая свою судьбу, решает вопросы философии истории. Шекспир вводит в трагедию тот реальный контекст, который отражает «общее состояние мира» (Гегель), в котором живут и действуют его герои.







Поиск
В нашей базе находится больше 10 тысяч сочинений

Лайкнуть похвалить твиттернуть и прочее

Сочинения > Кафка > Метафорический мир Ф Кафки