Иешуа и Понтий Пилат (по роману М А Булгакова «Мастер и Маргарита») - сочинение

Герой булгаковского романа Мастер пишет роман о событиях, произошедших почти две тысячи лет назад в Древней Иудее. Центральные герои этого «романа в романе» — великий прокуратор Иудеи Понтий Пилат и бродяга-философ Иешуа Га-Ноцри. Характер обвинения, предъявленного Иешуа (оскорбление кесаря), ставит Пилата перед необходимостью совершить главный в своей жизни нравственный выбор. Решение Пилата не только определяет его собственную судьбу, но и коренным образом влияет на ход мировой истории (если бы казнь Христа удалось предотвратить, возможно, мы сегодня жили бы в другом мире).
Если в Новом Завете Понтий Пилат запечатлен как малозначительный персонаж, который «умывает руки», не желая брать на себя ответственность за судьбу Иисуса Христа, то в романе Булгакова прокуратор предстает как ключевая фигура в «деле» Иешуа. В лице Пилата вся античная цивилизация как бы поставлена перед проблемой выбора дальнейшего пути, проблемой определения новых ценностных координат.
Как и в евангельском первоисточнике, в романе прокуратор и Иешуа встречаются и беседуют один раз. Пилат допрашивает необычного арестанта, преступление которого, согласно донесению, состоит в подстрекательстве к разрушению ершалаимского храма. Юноша пытается оправдаться, доказать свою невиновность, объяснить, что слова, послужившие основанием для его ареста («рухнет храм старой веры и создастся храм истины»), были лишь метафорой. Однако всякий раз доводы Иешуа вызывают глухую ярость в «свирепом чудовище» Пилате, и, прежде всего, прокуратора раздражает манера арестованного обращаться к собеседнику со словами: «Добрый человек!..»
Допрос бродячего философа мучителен для игемона. Страшная головная боль — «гемикрания» — заставляет его страдать физически, но прокуратор страдает и нравственно. Ему ненавистны и город Ершалаим, и его жители с их религиозным фанатизмом, «трудными» праздниками и страстью к доносам, и эта рутинная, однообразная работа — ведь Пилат воин, а не чиновник.
Когда-то он был другим человеком: не ведал страха, служил тому, во что верил, жил наполненной, яркой жизнью. Теперь его душа утратила цельность, сознание раздвоено, совесть неспокойна.
Совпадающий с библейским текстом вопрос Пилата об истине («Что есть истина?») становится в романе отправной точкой для настоящего самораскрытия Иешуа. Юноша творит чудо исцеления, избавив прокуратора от неустранимой прежде головной боли. Если в Библии вопрос об истине остается без ответа, то в романе Пилат получает ответ: «Истина прежде всего в том, что у тебя болит голова...» По Булгакову, истина открывается разуму, если человек смотрит на мир глазами любви. Рассудок же часто заблуждается — это не столько понимает, сколько чувствует игемон. Словно против своей воли он вновь и вновь спрашивает арестанта «о чем-то ненужном на суде», хотя и упрекает себя: «Мой ум не служит мне больше...»
Для Иешуа истина конкретна: больному надо помочь. Излечив прокуратора, юноша называет подлинную причину его нравственных страданий: «Твоя жизнь скудна, игемон». Га-Ноцри изумляет прокуратора тем, что обнаруживает понимание самых потаенных глубин его души и указывает ему путь к духовному исцелению.
Беда римлянина в том, что он потерял веру в людей, утратил способность любить. Иешуа доказывает собеседнику, что к любви способны и любви достойны все люди, даже если сердца их искалечены жестокими обстоятельствами. Даже Марк Крысобой, легионер из охраны Пилата, едва не убивший Иешуа одним ударом, — «добрый человек».
Звучащая из уст нищего оборванца «мирная проповедь» любви, доброты, свободомыслия вызывает у Пилата и тайное восхищение, и боязнь потерять свои привилегии и расположение императора Тиверия, и неясную тоску от предчувствия того, что он предаст Иешуа.



Убедившись в невиновности обвиняемого, прокуратор — уже в ходе допроса в ершалаимском дворце — намечает план спасения «юного бродячего юродивого», а впоследствии вступает ради него в открытый конфликт с первосвященником Каифой. Но этих усилий оказывается недостаточно, от прокуратора требуется жертва. Ценой спасения Иешуа должна стать жизнь (или, по крайней мере, карьера) Пилата. И римлянин, когда-то бывший отважным, не ведавшим страха воином, проявляет малоду шие и предает Иешуа, выносит ему смертный приговор. В ходе допроса не случайно возникает перед умственным взором иге- мона отвратительный облик венценосца — бессильного, больного и страшного старика, символа упадка великой империи. Такова сущность власти, служа которой, Пилат приговаривает юношу к мучительной казни. Перед смертью Иешуа успевает сказать, что считает трусость самым страшным пороком. Приговоренный ничего не говорит о Пилате, никого не обвиняет, но прокуратор понимает, что эти слова сказаны для него. Он погубил Иешуа не из невежества, не ради защиты собственных, отличных от взглядов философа убеждений (как, например, Кайфа, видевший в Га-Ноцри опасного религиозного соперника). Напротив, прокуратору как никому другому известно, что Иешуа нес людям не смуту, а мир, что он — воплощенное добро и разум, воплощенный свет. Пилат предает Иешуа только из опасения за собственное благополучие, причем делает это уже после того, как Га-Ноцри избавил его от духовной слепоты. Таким образом, игемон «ведает, что творит», что значительно отягощает его вину. Преступное малодушие — в природе человека, говорит автор. Спустя два тысячелетия Мастер повторяет поступок прокуратора — предает Иешуа, когда от страха и отчаяния сжигает свою рукопись, единственный в мире достоверный рассказ о Га-Ноцри. Вспомним, что и в Новом Завете Христа предает не только Иуда Искариот, но и апостол Петр, отрекшийся от Учителя перед угрозой ареста. Черное преступление Иуды, с одной стороны, и отступничество Пилата, Петра, Мастера — с другой несопоставимы по тяжести. Иуда сознательно, из корыстных побуждений выдает Христа на расправу властям, а трое других лишь проявляют минутную слабость. Почему же булгаковский Иешуа, стоя у подножия креста, именно трусость называет самым страшным пороком, а о вине Иуды не говорит ни слова? Дело в том, что человек редко выбирает путь Иуды, но в положении Пилата может оказаться любой из нас. Трусость — это неспособность к жертве, к нравственному усилию. Если открытые злодеяния осуждаются и караются обществом, то трусость как отказ от действия малозаметна и всегда подстерегает даже лучших из людей. Отказавшись спасти Иешуа ценой личной жертвы, Пилат попадает в тиски собственной совести, мучительно сознает непоправимость своей ошибки. Он теперь отчетливо понимает, что спасение Иешуа стоило любых жертв, что служить следовало именно ему, а не «великому» кесарю. В эту пору прокуратор нравственно преображается. В нем больше нет сомнений, он освобождается от эгоизма, от страха за себя. Игемон стремится заслужить доверие Левия Матвея, поручает Афранию — начальнику тайной полиции — выследить и покарать Иуду. Искупая свое предательство, Пилат на протяжении «двенадцати тысяч лун» судит и казнит самого себя. В конце этого пути его ждет заслуженная награда — он прощен и обретает свет. Тот, которого прокуратор не решился когда-то спасти, теперь приходит к Пилату и берет его с собой. История Иешуа-Христа и Понтия Пилата — это история преодоления зла, коренящегося в душе всякого человека, история преодоления душевной лени и глухоты, трусости и малодушия. Это история о пути к Богу.






Поиск
В нашей базе находится больше 10 тысяч сочинений

Лайкнуть похвалить твиттернуть и прочее

Сочинения > Мастер и Маргарита > Иешуа и Понтий Пилат (по роману М А Булгакова «Мастер и Маргарита»)