👍Сочинение МАЯКОВСКИЙ О НАЗНАЧЕНИИ ПОЭТА И ПОЭЗИИ Маяковский
МАЯКОВСКИЙ О НАЗНАЧЕНИИ ПОЭТА И ПОЭЗИИ - сочинение

Все творчество Маяковского свидетельствует о том, насколько серьезно он относился к своему поэтическому призванию, как остро ощущал необходимость создания нового искусства, способного не просто удовлетворить запросы передовой части нового общества, но и стать глашатаем новых ценностей, рупором эпохи. Поэзия должна выйти на улицы, влиться в толпу демонстрантов, говорить и кричать на вседоступном языке лозунгов и плакатов.
Маяковский, горячо веря в идеалы революции, понимал необходимость борьбы; его оружием в этой борьбе было поэтическое слово. Он считал, что революция и подлинная поэзия неотделимы друг от друга, поэт должен стать голосом масс, именно он — проводник в мир грядущего.
Поэт безжалостно обрушивается на салонную поэзию, ломает привычные представления о культуре и ее ценностях: новый мир нуждается в новом искусстве. Все старое и отжившее он призывает «сбросить с корабля современности». С пренебрежением говорит он
о	классиках искусства, которые, по его мнению, «портят бумажки» и погрязли в «безработной меланхолии»:
Берутся классики, свертываются в трубку и пропускаются через мясорубку.
В своем эссе «Как делать стихи?» Маяковский призывает начинающих поэтов не прятаться от нового искусства «за памятниковые зады», а бесстрашно идти вперед к новому неизведанному, непознанному. Он убежден, что у поэта должна быть конкретная общественная задача, ибо поэзия призвана выполнять социальный заказ, соответствовать духу времени. Поэтический материал — слова — должен быть обновленным, ярким и выразительным. Поэзия для Маяковского — тяжкий труд, она такое же ремесло, как у техника, токаря, механика:
Я тоже фабрика.
А если без труб, то, может, мне
без труб труднее.
Поэты шлифуют мозги «рашпилем языка», их сердца — «такие ж моторы, душа — такой же хитрый двигатель», как механизмы заводов. «Мы равные», — говорит он бойцам армии труда.
Товарищи в рабочей массе.
Пролетарии тела и духа.
Лишь вместе
вселенную мы разукрасим и маршами пустим ухать.
В «производственном процессе» революции и строительства поэт участвует наравне с рабочими:
Мы все
на земле
солдаты одной
жизнь созидающей рати.
Поэт в представлении Маяковского обладает неограниченной властью над действительностью. Он — творец, и в своем мире властен делать то, что ему вздумается. Ему под силу заново вышить звездами небо, «нагло осклабившись», он ведет разговор с солнцем, а над его книгами заплачет даже Бог. Поэт знает себе цену и смотрит на людскую толпу свысока, но при этом согласен принести себя ей в жертву:
Все вы на бабочку поэтиного сердца взгромоздитесь, грязные, в калошах и без калош.
Он — поэт, и уже за одно это след его «устелят цветами». Маяковский убежден в том, что его поэзия совершенно необходима массам:
Я дарю вам стихи, веселые, как би-ба-бо, и острые и нужные, как зубочистки!
Маяковский верит, что поэтическое искусство вечно и не поддается разрушению временем; он с гордостью носит имя Поэта и, сознавая свое величие, обращается к потомкам:
Вам завещаю я сад фруктовый моей великой души.
Поэзия Маяковского впервые заговорила с плакатов, обратилась к прямой агитации («Окна РОСТА»). Поиски средств безотказного воздействия поэтического слова на сознание масс сделали его поэзию одновременно полигоном для испытания этого опасного оружия и лабораторией для столь же опасных экспериментов. Не только содержание, но и форма — новое построение стиха, размер, рифма, звукопись, словотворчество —все это было призвано разбудить толпу, дремлющие в ней разрушительные силы, которые Маяковский хотел поставить на службу новому обществу. Его творческие эксперименты вдохновляла вера в то, что все жертвы, принесенные во имя светлого будущего, — не напрасны, что потомки поймут и оправдают их. Маяковский был истинным сыном своей эпохи и во всем шел до конца. Бунтарь и ниспровергатель пришел к самоотрицанию, ибо понял, что заблуждался. Таинственную жизнь природы, внутренний мир человеческих чувств, не поддающихся исчислению, невозможно втиснуть в узкие рамки техники и идеологии, какими бы «разумными» они ни казались их создателям. 
Имена Есенина и Маяковского по праву вошли в «золотой фонд» отечественной и мировой литературы XX века. Оба поэта завоевали любовь и признание современников в самое трудное для страны время — время перемен, оба были увлечены революционными идеями, оба были увенчаны лаврами славы еще при жизни. Однако, несмотря на сходство их жизненного и поэтического пути, между творчеством Есенина и Маяковского пролегает бездонная пропасть.
Нежный, голубоглазый и златокудрый певец деревни и природы сумел затронуть своими стихами самые чувствительные струны русской души, заставить ее трепетать от волнения; подчеркнуто грубый, угловатый и порывистый Маяковский завораживал читателя своей смелостью, он беспардонно врывался в душу, выворачивал ее наизнанку, срывая все покровы с тех полуосознанных чувств и мыслей, в которых человеку было бы стыдно признаться даже себе самому. Есенин горячо любил родную природу, и большинство его стихов посвящены красотам ее необозримых просторов. Его Россия — это деревня, мать поэта — родная земля.
Русь моя! Деревянная Русь!
Я один твой певец и глашатай,
Звериных стихов моих грусть Я кормил резедой и мятой.
В эпоху расцвета городской культуры, на фоне всеобщего воодушевления достижениями современной техники Есенин ощущает тоску по деревне, по живой природе. Город для него — это «черная гибель», машины — «железные враги»:
Город, город! Ты в схватке жестокой Окрестил нас, как падаль и мразь.
Стынет поле в тоске волоокой,
Телеграфными столбами давясь.



Напротив, в поэзии Маяковского город — это символ нового мира, безудержного движения. Только современный индустриальный центр может стать ареной для грандиозной мистерии — революции. В стихах Маяковского город предстает живым организмом, в котором больше жизни, чем в любом явлении природы. Маяковский, одержимый урбанистически-индустриальным пафосом, безжалостно изгоняет природу из своего творческого воображения и из своей поэзии: ... а за солнцами улиц где-то ковыляла никому не нужная, дряблая луна. В «адище города», где Маяковский чувствует себя дома, жалкие островки чахлой природы либо вызывают у него презрение и насмешку, либо вызывают ассоциации с миром фабрик и механизмов: «листья — копоть»; «ветки — провода»; «ручьи — чернила нефти». Небо в этом городе оклеено флагами и усеяно пятиконеч- ными звездами, а неумолимые законы бытия и прогресса диктуют человеку машины, в каждой из которых бьется «железное» сердце. Так, например, пароход, которому поэт посвящает целое стихотворение, — «живой дымной жизнью труб, канатов и крюков». Есенин видит небо совсем по-другому: За темной прядью перелесиц, В неколебимой синеве Ягненочек кудрявый месяц Гуляет в голубой траве. Солнце у Маяковского— «дармоед», оно «осклабилось на людские безобразья», тогда как в стихах Есенина «льется солнечное масло на зеленые холмы». Если у Маяковского полноправные хозяева города — автомобили, эти «рыжие дьяволы», то есенинскую страну «березового ситца» населяют милые его сердцу обыкновенные коровы: Вот оно, мое стадо рыжее! Кто ж воспеть его лучше мог? Маяковский тоже по-своему «очеловечивает» природу, но он в отличие от Есенина наделяет ее самыми низкими, пошлыми и вульгарными характеристиками циничного и развращенного жителя большого города: «сады похабно развалились в июне». Под пером Есенина природа оживает, приобретая возвышенные и прекрасные свойства живой любящей души: Улыбнулись сонные березки, Растрепали шелковые косы. Шелестят зеленые сережки, И горят серебряные росы. Однако то умиротворение и спокойствие, которое Есенин воспевает в природе, вовсе не означает, что поэт всегда хотел «затеряться в зелени стозвонной». Как большинство его современников, Есенин также был увлечен идеями революционного преобразования всего жизненного уклада. Более того, в минуты хмельного угара, который завладевал его наивной крестьянской душой, он готов был, подобно Маяковскому, пожертвовать во имя светлого будущего «иной крепи» самым дорогим — родной природой: Сшибаю камнем месяц, И на немую дрожь Бросаю, в небо свесясь, Из голенища нож. Маяковский предлагал заново создать весь мир природы, предварительно разрушив старый: Возьми и небо заново вышей, новые звезды придумай и вставь. Есенин в отличие от него представлял даже светлое будущее в образах заветного «мужицкого» рая, его герой идет к «иной степи», держа в руках неизменную «краюху хлеба». Маяковский призывал «издинамитить старое»: Мы смерть зовем рожденья во имя, во имя бега, горенья, реянья. Есенин же довольно скоро отрезвел от революционного угара с его пафосом разрушения и массового террора, он понял, что с большевиками ему не по пути: Веслами отрубленных рук Вы гребете в страну грядущего. В зрелый период творчества Есенин с ужасом и горечью видит, что «каменные руки шоссе» душат родную деревню, ему больно смотреть на то, как «изб бревенчатый живот трясет стальная лихорадка». В его стихах все чаще звучат мотивы одиночества, он сознает, что лазурная страна «Инония», которая в его поэзии символизировала освобожденную Русь светлого будущего, — всего лишь недостижимый идеал. Маяковский до конца сохранил верность идеям революции, однако он жестоко разочаровался в том обществе, которое выросло на развалинах старого мира и не только унаследовало все его пороки, но в чем-то даже превзошло их. И Маяковский и Есенин не вынесли кошмара той действительности, к борьбе за которую когда-то призывали, и по своей воле ушли из жизни. Последние их стихи проникнуты горечью, последние дни наполнены холодом, одиночеством, отчуждением от жизни. Их судьбы, столь непохожие и вместе с тем столь сходные, показывают нам, что любовь к Природе, а прежде всего — к природе человеческой, и Революция — вещи несовместимые...






Поиск
В нашей базе находится больше 10 тысяч сочинений

Лайкнуть похвалить твиттернуть и прочее

Сочинения > Маяковский > МАЯКОВСКИЙ О НАЗНАЧЕНИИ ПОЭТА И ПОЭЗИИ