Антиутопия Е Замятина «Мы» - сочинение

«Настоящее всегда чревато будущим».

Г. Лейбниц

Весьма интересный жанр антиутопия. Вроде читаешь научно-фантастическое произведение, а всё время возникает ощущение попадания этого чужого мира в твою жизнь. Возьмём, к примеру, Р. Брэдбери «451 градусов по Фаренгейту». Жена Гая Монтега ничего не видит, не слышит, мечтает лишь об одном: смотреть «Родственников». Это ведь сериал. И когда мои знакомые устремляются к телевизорам в строго определённое время, я понимаю: на экранах очередная «Санта-Барбара». И вспоминаю Брэдбери. В его книге описываются люди, читать которым запрещено, дабы не возникало ненужных мыслей, а пожарные не гасят огонь, а сжигают книги, такие опасные для тоталитарного государства.

В романе Д. Оруэлла «1984» мы видим все парадоксы такого государства, где подготовка к войне, милитаризация государства — это защита мира, «свобода — это рабство, незнание — сила».

А В. Войнович в романе «Москва-2042» заставляет нас смеяться и плакать над жизнью в Москве, где строго определены потребности для разных категорий граждан. Одним — суп «Лебёдушка» и напиток «Родничок», а другим — блюда, удовлетворяющие вкусам самых изысканных гурманов.

Но наиболее типичной антиутопией я считаю роман Евгения Замятина «Мы».

В 1920 году в холодном, неотапливаемом Петрограде писал Евгений Замятин свою книгу. Даже удивительно, как трезво оценивал он коммунистические вы­кладки ещё до их реализации. Здесь, казалось бы, всё продумано и построено так, как планировали коммунисты. Жизнь, регламентированная во всём, жизнь свет­лая и открытая, посвящённая строительству идеального государства. Автор рас­сказывает историю возникновения такого государства. Восторженный тон предан­ного члена общества нас не обманывает. Подобно тому, как Советский Союз создавался после революции и Гражданской войны, в книге описывается созда­ние страны, в которой все будут счастливы через гибель большей части населе­ния. Вот те, которые смогли насыщаться чистой нефтяной пищей, выжили, а остальные — ну что ж, — необходимые издержки перехода к новой жизни.

Мы видим людей, стройными рядами идущих на работу и с работы, весь этот Музыкальный Завод, неизвестно что производящий. Жители страны, описанной в повести «Мы», вполне счастливы. Они живут в просторных светлых домах. Дома светлые, потому что стены прозрачные, а стены прозрачные, потому что людям нечего скрывать друг от друга, ведь они только «колесики и винтики в едином государственном механизме». К тому же такое устройство домов облегчает труд Хранителей, находящихся на страже любимого государства.



Учёными выведена «формула счастья», определяющая, что «голод и любовь владеют миром». Голод устранён, а любовь... С ней тоже можно справиться. И создаётся гениальный постулат: «всякий нумер имеет право на другой нумер как на сексуальный объект». Так просто, и никаких поводов для зависти и ревности. А коль зависти и ревности нет, то и счастье всего народонаселения бесконечно. Право же, весьма гуманное изобретение — «право на шторы». Пятнадцать минут торопливой любви с хорошенькой О. должны компенсировать нашему герою все прелести настоящего чувства: с запахом весенних цветов, кудрявыми облаками, мыслями только о ней, самой прекрасной и совершенной, чтением стихов и со всем, что есть в настоящем мире. Здесь человек не имеет даже имени, ведь совсем не обязательно знать одного из миллионов строителей. Нужен лишь определённый индекс, чтобы в случае не­предвиденных обстоятельств можно было идентифицировать данный нумер. Литература в этом государстве также строго регламентирована. Она, как в ленинско-сталинские времена, должна принести конкретную пользу государству. Поэзия — лишь рифмованные правила грамматики, агитки, прославляющие Бла­годетеля и труд Хранителей. Всё продумано до мелочей, весь механизм подогнан и смазан, чтобы не было никаких сбоев. Ничто не угрожает строительству Интеграла, который распространит счастье на всю Вселенную. И всё же такая замечательная машина дала сбой. Взбунтовался строитель Интеграла. Потому что полностью истребить всё человеческое в человеке невоз­можно. Встреча с I-330 всё изменила в жизни D-503. Он познал счастье настоя­щей, а не суррогатной жизни. Замятин рисует злую карикатуру на коммунистическое общество. Но роман актуален и сегодня. Ведь в наш технократический, вернее, компьютерный век так много человеческого бесследно исчезает, остаётся зачастую лишь прагматичное, целесообразное. Эмоции, душевная неустроенность, метания мешают чёткому вы­полнению задуманной программы. Автор предупреждает нас: не нужно силком тащить человека к счастью. Кто знает, в чём счастье для этого человека. Благодетель говорит главному герою: «Истинная, алгебраическая любовь к человечеству — непременно бесчеловечна, и непременный признак истины — её жестокость». Вот в нашей стране сейчас нет жёсткого пастыря — и мы ошалели от открыв­шейся нам свободы. Никто не определяет наше будущее, никто не заботится о нём. Обучение всё более дорогое, а престижное — особенно. Но я сомневаюсь, что кто-то из моих сверстников хотел бы вернуться в страну, где выверен был каждый шаг, кон­тролируема каждая мысль, а поведение было строго уложено в определённые рамки. И в этом я всё больше убеждаюсь, думая над романом Евгения Замятина «Мы».






Поиск
В нашей базе находится больше 10 тысяч сочинений

Лайкнуть похвалить твиттернуть и прочее

Сочинения > Мы > Антиутопия Е Замятина «Мы»