ФАНТАСТИЧЕСКОЕ И РЕАЛЬНОЕ В «ШИНЕЛИ» И «НОЧИ ПЕРЕД РОЖДЕСТВОМ» - сочинение

Н. В. Гоголь — совершенно уникальный писатель, не похожий на других русских мастеров слова. В его творчестве много поразительного и удивительного: смешное переплетается с трагическим, фантастическое с реальным.
М. Бахтин в работе «Рабле и Гоголь» писал, что основа комического у Гоголя — это карнавальность, когда все надевают маски, проявляют непривычные свойства, меняются местами, все перемешивается.
Так, например, в «Ночи перед Рождеством» никто не удивляется и не боится, увидев ведьму или черта, но Петербург жителю Диканьки Вакуле кажется чем-то совершенно необыкновенным, фантастическим и даже страшным.
В повести «Шинель» читатель также не может совершенно точно определить, что реальность, а что вымысел. Бедность, убогость жизни Акакия Акакиевича Башмачкина доведена автором до абсурда и фантастики (ходя по улицам, он очень осторожно ступал по камням и плитам, почти не касался их), так же, как и способность «маленького человека» видеть в буквах характеры, а в улице — строку с людьми-буквами и словами. В противоположность этому несколько дней шумной жизни после смерти Акакия Акакиевича — явная ирреальность — всегда может быть объяснена непомерной фантазией и страхом одного из департаментских чиновников, значительного лица и коломенского будочника.
В.	Ф. Переверзев в статье «Реальность и фантастика «Вечеров...» писал: «Каждый отдельный характер — это правда... а совокупность их, образуемое ими сообщество и вытекающие отсюда приключения — это их фантастическая и неправдоподобная сторона». Это утверждение можно отнести и к «Ночи перед Рождеством», и к «Шинели», и к «Ревизору», и к «Мертвым душам». Разве мы не встречаем в жизни красавиц Оксан, молодцев Вакул, трусливых значительных лиц, ловких Городничих, простосердечно лукавых Хлестаковых, бережливых Коробочек, дельцов и авантюристов Чичиковых? Все они живут сейчас или жили когда-то рядом с нами. В произведениях же Гоголя, в «сборных городах», уездах, деревнях и хуторах они (герои произведений) и происходящие с ними события кажутся нам нереальными и смешными: полет Вакулы на черте в Петербург — фантастика, явление призрака Башмачкина — нечто нереальное, что в то же время можно объяснить с материалистической точки зрения, — слухами, заблуждение Городничего и авантюра Чичикова — реальность, но граничащая с необыкновенным, никогда раньше не происходившим.
Механизм сюжета «Ночи перед Рождеством» — одурачивание, которое часто носит в себе элементы фантастики. Вакула обманывает черта, Голову принимают за кабана, ткачиха и Переперчиха спорят, утонул или повесился кузнец, людей запихивают в мешки и, наконец, казаки лукавят перед императрицей, специально используя самый грубый язык — «мужицкое наречие».
В «Шинели» же, если говорить об одурачивании, связанном с чем-то ирреальным, присутствуют только слухи о шумной жизни Акакия Акакиевича после смерти. Кульминационным моментом, приводящим к развязке, в одном случае к материальной смерти Башмачкина, а в другом случае к исчезновению его призрака, является сцена грабежа. Эта сцена повторяется дважды. Отнимают в обоих случаях шинель, но один грабеж — совершенно реальное происшествие, а другой связан с мистикой.
Интересно отметить общее в «Шинели» и в «Ночи перед Рождеством»: мир вещей имеет огромное значение в развитии сюжета, они, можно сказать, олицетворяются, персонифицируются. С вещами же связаны самые необыкновенные происшествия. В «Шинели» верхняя одежда, шинель, становится пределом мечтаний. Для Акакия Акакиевича это не только деталь гардероба, но и объект любви. Шинель порождает конфликт, трагический гротеск перерастает в фантастику. В «Ночи перед Рождеством» черевики — залог счастья для Вакулы, из-за них кузнец пускается в путешествие на черте. Есть в этом произведении еще одна вещь, еще один предмет, который надевают не в прямом, а переносном смысле, — мешок. В него вселяется не духовная субстанция, а вполне материальная: в один залезает Голова, в другой — дьяк и Чуб.



Однако мир вещей в «Ночи перед Рождеством» и в «Шинели» существенно различается. В «Шинели» люди не имеют собственного лица, зато вещи и материальные ценности одушевляются, в «Ночи перед Рождеством» же почти каждый персонаж — яркая личность. Мир вещей и связанные с ними происшествия для жителей Диканьки не какая-то там подмена, но яркое дополнение к их духовной жизни. Тем более что черевики приносят счастье Вакуле и Оксане, а Шинель Башмачкину — только смерть. Общая тональность «Ночи перед Рождеством» более оптимистическая, чем в «Шинели», несмотря на то что ирония Гоголя одинаково присутствует как в описании любующейся собой Оксаны, в сцене крещения Акакия Акакиевича, так и в других эпизодах. В «Ночи перед Рождеством» сцены повседневного быта, а также предпраздничные нереальные происшествия — пронизаны юмором и искрометным весельем. В «Шинели» же — смех сквозь слезы, комическое обнаруживается здесь только с появлением «завуалированной фантастики», следуя терминологии Ю. Манна. Элементы ирреального, необычного присутствуют практически во всех произведениях Гоголя. Гипербола, гротеск, «завуалированная» и явная фантастика помогали писателю рассмешить зрителя и читателя, а смехом, по мнению Гоголя, можно вылечить все болезни в обществе — как народа, так и отдельных личностей. Традиции Н. В. Гоголя в использовании элементов фантастики позднее были продолжены М А. Булгаковым в его произведениях «Мастер и Маргарита», «Собачье сердце», «Роковые яйца». Вновь и вновь перечитывая бессмертную комедию, не перестаешь удивляться мастерству ее автора. Несмотря на то что со времени ее написания прошло без малого полтора века, пьеса не стареет, и каждое новое поколение художников, актеров, композиторов и режиссеров открывает в ней новые глубины и возможности нового прочтения и переосмысления ее идей и образов. Что же так привлекает читателей? В чем вечная новизна «Ревизора»? Ответы на эти вопросы приходят к нам не сразу. Действительно, многое из того, что нас привлекает в этой пьесе — ее острый обличительный юмор, ее динамика, ее социальное звучание, — уже в той или иной степени отражено в русской драматургии второй половины XVIII—XIX веков. Может быть, все дело в сюжете? Пожалуй, нет: он не настолько оригинален. Тема «Ревизора» тоже отнюдь не нова: многие пьесы той эпохи бичевали пороки и язвы тогдашнего общества. Однако здесь мы уже приближаемся к разгадке необычайной живучести и популярности гоголевского шедевра. Ибо ни один драматург того времени не достиг в своих произведениях такой глубины типизации действительности, как Гоголь. В своей комедии Гоголь создал предельно обобщенные типы. Его персонажи, кроме присущих им традиционных комедийных черт, обладают неким неизменным ядром, той сутью, которая не зависит от конкретной обстановки сценического действия. Фактически над ними не властно и само время. Изменился ли в своих существенных чертах тип взяточника, подхалима, самодура-начальника, тупого исполнителя? Едва ли! Стоит лишь пристально вглядеться в негативные явления окружающей жизни, и мы с уверенностью скажем: вот же они, персонажи «Ревизора»! Драматургу, пишущему комедию на материале общественной жизни, невозможно обойтись без социальной сатиры, без критики своего времени. Но сатира Гоголя — это сатира философская. Ибо каждый его герой выступает носителем собственной философии: он не только оправдывает свое мироощущение и свой образ жизни, но и может достаточно последовательно и убедительно обосновать и защитить свои взгляды. И здесь, в этом умении отстоять свое «Я», каким бы оно ни было ничтожным и уродливым, нет равных «философствующим» персонажам Гоголя! Безусловно, Гоголь осуждает эту самоуверенность, это некритичное отношение к себе, убежденность в превосходстве над другими, мелкое и крупное чванство, большую и малую подлость, но все же создается впечатление, что и в самых несимпатичных своих созданиях он прозревает душу живую, пусть задавленную пороками, но все же не окончательно погибшую. Гоголь как будто обращается к нам с такими словами: «Смотрите! Ведь создания моей фантазии — не столько злодеи, сколько уроды, и это уродство, иногда смешное, а порой ужасное — вполне исправимо! Смейтесь над ними, но помните: то, над чем вы смеетесь, — это часть вашей жизни, часть вас самих!» Быть может, в этом и заключается секрет великого Гоголя: обладая могучим талантом художника, тонким умом философа и психолога, безупречно владея опаснейшим оружием сатиры, он не отстраняется от своих созданий, не делает из них марионеток, во всем послушных малейшему движению его творческой фантазии. Гоголь всегда находит в себе силы оставаться человеком и писать не об идеальных, но о живых людях, со всеми их низкими и высокими страстями, пороками, смешными или жалкими мечтами. Сатира не увлекала Гоголя ни на путь окарикатуривания действительности, ни к беспочвенным мечтам о царстве Идеала, где разрешаются все противоречия, без которых немыслима никакая жизнь.






Поиск
В нашей базе находится больше 10 тысяч сочинений

Лайкнуть похвалить твиттернуть и прочее

Сочинения > Ночь перед Рождеством > ФАНТАСТИЧЕСКОЕ И РЕАЛЬНОЕ В «ШИНЕЛИ» И «НОЧИ ПЕРЕД РОЖДЕСТВОМ»