👍Сочинение Закон и порядок ч3 О. Генри
Закон и порядок ч3 - сочинение

– Хорошо, я еду с вами, – говорю я: – я никогда не видел Нью-Йорка и охотно посмотрю на него. – Но, Лука, – говорю я, – не нужно ли тебе иметь какое-либо разрешение или hbes corpus или что-нибудь другое от штата, чтобы ехать так далеко за богатыми людьми и преступником?

– Разве было у меня разрешение, – говорит Лука, – когда я отправился в глубины Бразоса и привез обратно Билля Граймса и еще двоих за задержание международного поезда? Было ли у тебя или у меня полномочие, когда мы окружили тех шестерых мексиканских воров скота в Гидальго? Моя обязанность – поддерживать порядок в графстве Мохада! – А моя обязанность, как заведующего канцелярией, – говорю я, – смотреть, чтобы все делалось согласно закону.

Нам обоим следует держать все в образцовом порядке. Итак, на следующий день Лука укладывает одеяло и несколько воротников и путеводитель в дорожный мешок, и оба мы мчимся в Нью-Йорк.

Это была страшно длинная дорога. Диваны в вагонах оказались слишком короткими для того, чтобы шестифутовым молодцам в роде нас было удобно спать на них и кондуктору пришлось удерживать нас от намерения выйти в каждом городе, где были пятиэтажные дома. Но мы прибыли наконец в Нью-Йорк и сразу же увидели, в чем дело. – Лука, – говорю я: – как заведующий канцелярией и с точки зрения закона, я не нахожу, чтобы этот город действительно и законно находился под юрисдикцией графства Мохада, Техас. – С точки зрения порядка, – сказал он, – всякий несет ответственность за свои грехи перед законом, установленным властью, от Бильдада до Иерусалима. – Аминь! – сказал я.

– Но постараемся сыграть свою штуку внезапно и удерем! Мне не нравится вид этого места. – Подумай о Педро Джонсоне, – сказал Лука, – о моем и твоем друге, застреленном одним из этих позолоченных аболиционистов у самых своих дверей. – Это случилось у дверей товарной станции, – сказал я. – Но закон из-за такой придирки обойти нельзя. Мы остановились в одном из больших отелей на Бродуэе.

На следующее утро я спускаюсь по лестнице, мили две до самого дна гостиницы, и ищу Луку. Напрасно! Все вокруг-точно в день святого Хасинто в Сан-Антоне. Тысячи людей вертятся вокруг на каком-то подобии крытой площади, с мраморной мостовой и растущими прямо из нее деревьями. Найти Луку у меня было не бо лее шансов, как если бы мы искали друг друга в большой кактусовой заросли внизу у старого порта Юель, но вскоре мы наскакиваем друг на друга на одном из поворотов мраморных аллей. – Ничего не поделаешь, Бед!

– говорит он: – я не могу найти, где бы нам поесть. Я по всему лагерю искал вывеску ресторана и нюхал, не пахнет ли где ветчиной.

Но я привык голодать, когда приходится. Теперь, – говорит он-я ухожу. Найму клячу и поеду по адресу на карточке Скеддера.

Ты оставайся здесь и постарайся раздобыть какой-нибудь еды. Однако сомневаюсь, чтобы ты нашел что-нибудь.

Жалею, что мы не взяли с собой кукурузной муки, ветчины и бобов. Я вернусь, повидав этого Скеддера, если только след не заметен. Я отправляюсь в фуражировку за завтраком. Соблюдая честь Мохада, Техас, я не хотел казаться перед этими аболиционистами новичком, а поэтому каждый раз, заворачивая за угол мраморного вестибюля, я подходил к первому попавшемуся столу или прилавку и искал еду.

Если я не находил того, что мне нужно было, то спрашивал что-нибудь другое. Через пол-часа у меня в кармане была дюжина сигар, пять книжек журналов и семь или восемь расписаний железнодорожных поездов, но нигде – ни малейшего запаха кофе или ветчины, который мог бы навести на след. Раз какая-то леди, сидевшая у стола и игравшая во что-то вроде бирюлек, посоветовала мне пойти в чулан, которой она называла No 3. Я вошел и запер дверь, и чулан сразу осветился.

Я сел на стул перед полочкой и стал ждать. Сижу и думаю: «это-отдельный кабинет», но ни один лакей не явился.

Когда я совсем пропотел, то вышел оттуда. – Получили вы, что вам нужно?

– спросила она. – Нет, м-ам, – ответил я. – Значит, с вас ничего не следует, – говорит она. – Благодарю вас, м-ам, – говорю я и снова пускаюсь по следу.

Вскоре я решаю отбросить этикет. Я ловлю одного из мальчиков в синей куртке с желтыми пуговицами спереди, и он ведет меня в комнату, которую называет комнатой для завтрака. И первое, что мне попадается на глаза, как только я вхожу, – это мальчик, стрелявший в Педро Джонсона.

Он сидел один за маленьким столиком и ударял ложкой по яйцу с таким видом, точно боялся разбить его. Я сажусь на стул против него. Он принимает оскорбленный вид и делает движение, как будто хочет встать. – Сидите смирно, сынок! – говорю я.

– Вы захвачены, арестованы и находитесь во власти техасских властей. Ударьте по яйцу сильнее, если вам нужно его содержимое. Теперь скажите: зачем вы стреляли в м-ра Джонсона в Бильдаде?

– Могу я осведомиться, кто вы такой? – говорит он.

– Можете, – говорю я, – начинайте. – Допустим, что вы имеете право, – говорит малыш, не опуская глаз. – Но что вы будете есть? Человек, – зовет он, подымая палец, – примите заказ этого джентльмэна!

– Бифштекс! – говорю я, – и яичницу. Банку персиков и кварту кофе!

Этого, пожалуй, будет достаточно. Мы некоторое время разговариваем о разных разностях, затем он заявляет: – Что вы намерены сделать по поводу этой стрельбы? Я имел право стрелять в этого человека, – говорит он.

– Он называл меня словами, которые я не мог оставить без внимания, а затем ударил меня. У него тоже было оружие!

Что же мне оставалось делать? – Нам придется увезти вас обратно в Техас, – говорю я. – Я охотно бы поехал туда, – отвечает мальчик, усмехаясь, – если бы это не было по такому делу. Мне нравится тамошняя жизнь. Мне всегда, с тех пор как я себя помню, хотелось скакать верхом, стрелять и жить на открытом воздухе. – Кто были эти толстяки с которыми вы ездили? – спросил я.

– Мой отчим, – говорит он, – и его компаньоны по мексиканским рудникам и земельным предприятиям, – Я видел, как вы стреляли в Педро Джонсона, – говорю я, – я отобрал у вас ваш маленький револьвер. И когда отбирал, то заметил три или четыре маленьких шрама рядом над вашей правой бровью. Вы уже раньше бывали в переделках, не правда ли? – Эти шрамы у меня с тех пор, как я себя помню, – говорит он, – не знаю, отчего они. – Были вы прежде в Техасе? – спрашиваю я.

– Я этого не помню, – говорит он: – когда мы попали в прерии, мне показалось, что я там бывал. Думаю, что не бывал. – Есть у вас мать? – говорю я. – Она умерла пять лет назад, – заявляет он. Пропускаю большую часть того, что последовало.

Когда вернулся Лука, я привел к нему мальчика. Лука был у Скеддера и сказал все, что ему нужно было. И, повидимому, Скедер сейчас же после его ухода поработал-таки по телефону. Потому что через час в наш отель явилась одна из этих городских ищеек, которые именуются детективами, и препроводил всю нашу компанию на так называемый полицейский суд… Луку обвиняли в покушении на похищение несовершеннолетнего и потребовали объяснений. – Этот глупец, ваша честь. – говорит Лука судье, – выстрелил и предумышленно с предвзятым намерением ранил одного из наиболее уважаемых граждан города Бильдада в Техасе и вследствие этого подлежит наказанию.

Настоящим я предъявляю иск и прошу у штата Нью-Йорка выдачи вышеупомянутого преступника. Я знаю, что это он сделал. – Есть у вас обычные в таких случаях и необходимые документы от губернатора вашего штата? – спрашивает судья. – Мои обычные документы, – говорит Лука, – были взяты у меня в отеле этими джентльмэнами, представителями закона и порядка в вашем городе.

Это были два кольта сорок пятого калибра, которые я ношу девять лет. Если мне их не вернут, то будет еще больше хлопот. О Луке Семмерсе можете спросить кого угодно в графстве Мохада. Для того, что я делаю, мне обычно не требуется других документов. Я вижу, что у судьи совсем безумный вид. Поэтому я подымаюсь и говорю: – Ваша честь, вышеупомянутый ответчик, м-р Лука Семмерс – шериф графства Мохада, Техас, и самый лучший человек, когда-либо бросавший лассо или поддерживавший законы и примечания к ним величайшего штата в союзе.

Но он… Судья ударяет по столу деревянным молоточком и спрашивает, кто я такой. – Бед Оклей, – говорю я, – помощник по канцелярской части шерифской канцелярии графства Мохада, Техас, Я представляю собой законность, а Лука Семмерс – порядок. И если ваша честь примет меня на десять минут для частного разговора, я объясню вам все и покажу справедливые и законные реквизиционные документы, которые держу в кармане. Судья слегка улыбнулся и сказал, что согласен поговорить со мной в своем частном кабинете. Там я рассказываю ему все дело своими словами, и, когда мы выходим, он объявляет вердикт, согласно которому молодой человек отдается в распоряжение техасских властей.







Поиск
В нашей базе находится больше 10 тысяч сочинений

Лайкнуть похвалить твиттернуть и прочее

Сочинения > О. Генри > Закон и порядок ч3