Пласт народной жизни перевернутый плугом коллективизации (по роману М А Шолохова «Поднятая целина») - сочинение

Бытует легенда, будто бы машинистки, которые перепечатывали рукопись романа Михаила Шолохова «Поднятая целина», шепотом рассказывали родственникам, что роман в первой редакции заканчивался арестом ОГПУ трех главных героев: Давыдова, Нагульнова и Разметнова. Легенды потому и красивы, что редко подтверждаются. Мне кажется, не посмел бы «чоновец» Шолохов уронить тень на родную коммунистическую партию, о которой Макар Нагульнов сказал: «Я без нее умру, наверное...»
Да и что «иногороднему» Шолохову жалеть в старой жизни? Для безродного байстрюка оставалось только батрачить на казаков или, в лучшем случае, учительствовать на степном хуторе. Духовной карь- » еры Шолохов не сделал бы из принципа. Не зря один комсомолец из ранних его рассказов прилюдно высморкался попу в рясу, вот и вся вера в бога. Но и расстаться с донской вольницей ему было непросто, потому что писатель Шолохов слишком тонко чувствовал красоту и обаяние грубоватых казачьих нравов и обычаев, которые с детства вошли в его плоть и кровь.
Такое противоречие живет в «Поднятой целине» на каждой странице. Автор сознательно решает его в пользу своей стороны, как убежденный коммунист, но не отказывает врагам в праве на самобытность - любуется даже гулящей Лушкой Нагульновой в трогательной сцене прощания с мертвым кулаком-бандитом Тимофеем Рваным, ее последней любовью. А сам хутор Гремячий Лог противоречит себе даже в своем названии - не может тихая низина греметь. Гремит весной поток, когда по ней скатываются вешние воды.
И вот такой обновляющий поток накатил на казачий хутор. Двадцатипятитысячник Давыдов, уполномоченный ВКП(б), прибыл создать колхоз на месте бывшей казачьей военной общины с выборным «наказным» атаманом. Народ тут военный, хутор - сотня, станица - полк, а то и целая дивизия. И кое у кого винтовка на базу прикопана. Казачьи земли уже причесаны от беляков, но еще молоды те, кто носил погоны, а штаны с лампасами и фуражки с околышем они до сих пор носят. Так недолго и до новой мобилизации. Но не казачью вольницу уполномочен сокрушить Давыдов, а крестьянина в казаке. Кулак-единоличник пока еще дает, по советской же статистике, семьдесят процентов от общего урожая зерновых в стране. У кого хлеб, у того и сила.



Получается - копит силы недобитый враг вместе с утаенным хлебом. Тайно пробираются в тот же хутор есаул Половцев и поручик Лятьевский. «Ляха» Лятьевского автор выписывает в традиционной для русской литературы карикатурной манере, хоть он этого не заслужил. Поручик мог бы давно вернуться в возрожденную Польшу и служить маршалу Пилсудскому. Но он остается верным делу возрождения единой и неделимой России. По воле автора, Половцев, с могучим лбом упрямого быка, недолюбливает боевого соратника. Казачье офицерство всегда попахивало навозом, а Лятьевский - высокородный шляхтич. В хуторе разгорается невидимая схватка за умы и души казаков, в которой, разумеется, победу одерживает советская власть. «Союз освобождения родного края», который представляет Половцев, грозит казаку новой офицерской зуботычиной, а мудрый вождь товарищ Сталин в статье «Головокружение от успехов» цинично обещает крестьянину право выбрать колхоз или свободу. Какой же казак не любит свободы? Дело половцевых и лятьевских проиграно. ОГПУ нападет на след, в ночной схватке с затаившимся врагом гибнут герои романа Давыдов и Нагульнов. Разбитый параличом дед Щукарь навещает их могилки, а на полях вновь организованного колхоза имени товарища Сталина колосятся невиданные хлеба. Но этого мало для победы. Через двадцать лет в Средней Азии КГБ арестовывает Половцева, который скрывается под личиной скромного бухгалтера. Двадцать лет бывший злодей и мухи не обидел да еще поработал на славу советской Родины, но даже тайное неприятие советской власти наказуемо, убеждает нас Михаил Александрович Шолохов.






Поиск
В нашей базе находится больше 10 тысяч сочинений

Лайкнуть похвалить твиттернуть и прочее

Сочинения > Поднятая целина > Пласт народной жизни перевернутый плугом коллективизации (по роману М А Шолохова «Поднятая целина»)