Алташина В Д От воображаемой конфигурации мемуаров к вымыслу романа - сочинение

Анализируются французские мемуары ХVII века (Рец, Ла - рошфуко, Бюсси де Рабютен, г-жи де Моттвиль и де Лафайет, м-ль де Монпансье), оказавшие огромное влияние на развитие жанра романа-мемуаров XVIII века. Автобиографические произведения обычно относят к документальной прозе, однако собственная версия человека о себе далеко не всегда является самой достоверной1"Источник: факты в выгодном свете - откуда же может взяться объективность и непредвзятость?

Одной из функций рассказчика2"Источник: 17v-euro-lit. )"написать свою историю - значит скорее сконструировать себя, чем попытаться себя понять. Речь идет не о том, чтобы раскрыть историческую правду, но о том, чтобы раскрыть правду внутреннюю: ищут смысл и целостность, а не подлинность и исчерпанность", - пишет Ф.

Любое писание, любое сочинение есть конструирование. Мы не копируем мир, мы создаем свою версию мира. Нет мимесиса, только поэйсис. Нет регистрации фактов. Только конструирование"4. "Источник: Техника повествования заставляет отказаться от объективности, ведь автобиография - не протокол.

Таким образом, абсолютного совпадения реальности с рассказом о ней нет, и быть не может: любая автобиография есть в некоторой степени вымысел, как любое серьезное вымышленное произведение является в некотором роде автобиографическим5. Что же значит вымысел в автобиографическом произведении и каковы его границы? П. Рикер полагает, что вымысел нельзя смешивать с таким понятием, как "воображаемая конфигурация", которая является общей операцией для историографии и художественной литературы6. "Источник: 17v-euro-lit. )"вымысел" он определяет как антитезу истинному рассказу, отмечая, что многие авторы не делают никакого различия между этими двумя понятиями, так как "любая конфигурация вымышлена, то есть не дана в материале, который упорядочивается рассказом".

По П. Рикеру, "вымысел" есть выдуманное, не существовавшее, а "воображаемая конфигурация" - реально существовавшее, но в иной форме или в ином контексте воображаемой конфигурации" неизбежно при попытке обрести "утраченное время", однако ее формы и значение в тексте могут быть самыми разными. Можно выделить "воображаемые конфигурации", имеющие объективное происхождение, то есть не зависящие от сознательной установки автора, и субъективные, зависящие от личности и целей рассказчика.

В тех произведениях, которые находятся ближе к хронике, к историческому повествованию, "воображаемые конфигурации" встречаются редко: в мемуарах Ларошфуко, Бюсси де Рабютена, госпожи де Моттвиль почти нет прямой речи, ярких запоминающихся сцен. Автор рассказывает о себе или других, но мы не видим героев, не чувствуем биения их пульса, не слышим их голоса. Иное дело - воспоминания, в которых личность автора, его писательское мастерство проявляются в полной мере, в которых рассказчик не стремится к объективному изложению событий (как, например, Ларошфуко, говорящий о себе в третьем лице в большей части своих "Мемуаров), но сам занимает центральное место, "выпускает своего утконоса" (по словам Ортеги-и-Гассета) на первый план. Тогда в повествовании в изобилии появляется прямая речь, хотя, само собой разумеется, что ни один человек, какой бы прекрасной памятью его не наделила природа (как не раз говорит о себе мадемуазель де Монпансье) не может дословно вспомнить не только речи других, но и собственные высказывания.

И тут ему на помощь приходит "воображаемая конфигурация": зная примерно, о чем шла речь и какой позиции придерживался каждый собеседник, рассказчик считает себя вправе "довообразить", дать персонажам голос, что, к слову сказать, вполне соответствовало историческим трудам того времени, в которых доля вымысла имела законное место. Особенно поражает обилие кавычек на страницах "Мемуаров" кардинала де Рец: причем, если иногда он объясняет, что записал высказывания участников часом спустя и потому может передать их слово в слово, то в остальных случаях он поступает как писатель, который, зная характер своих героев, движущие пружины их поступков, вкладывает в их уста вымышленные речи8. Известно, насколько слова персонажей, их диалоги оживляют художественное произведение, ту же роль они играют и у Реца, равно как и в мемуарах мадемуазель де Монпансье, и в воспоминаниях госпожи де Лафайет о Генриетте Английской. Поскольку основной текст последних был составлен на основании рассказов главной героини, то при их литературной обработке, при превращении устного материала в письменный не мог не проявиться собственный стиль г-жи де Лафайет, ее писательская манера, что и делает это произведение более похожим на роман, чем на мемуары. Важным приемом для оживления повествования становится вкрапление ярких, трагических или забавных, приключений, рассказанных кратко, но с большим мастерством. На фоне подчеркнуто нейтрального, на "нулевом градусе письма", изложения исторических событий вдруг возникает то или иное происшествие, не рассказанное, но показанное автором как на сцене, где мы видим всех персонажей в движении и мимике, где мы чувствуем их эмоции, что опять же наиболее часто встречается в мемуарах с личной доминантой, т.е. у Реца и Великой мадемуазель, как, например, поучительная история о неудавшемся совращении будущим кардиналом целомудренной девицы или превосходный рассказ о ночной встрече с черными капуцинами, которых пассажиры кареты приняли за призраков. Рец явно относится к людям творческого типа, склонным к конструированию развернутых рассказов, способным на обман, признающим ценность индивидуального видения мира. Поэтому важны не столько исторические факты, сколько то, какими они предстают в воспоминаниях кардинала.

Логика подсказывает ему рассказывать одно событие за другим, но реальность ведет к проникновению одного в другое, и ради ясности повествования он часто жертвует хронологией, забегая вперед или отходя назад в объяснении причинно-следственных связей между событиями. Рец следует тому же принципу, что и м-ль де Монпансье в своих мемуарах: "Поскольку существует такая связь между обстоятельствами, которая мне кажется необходимой или которой я придаю слишком большое значение, чтобы ею пренебречь, то я описываю большинство событий не в том порядке, что они были, а в том, в каком они всплывают передо мной наиболее живо"9. Как считает П. Рикер, хронологическая связь между событиями характерна для хроникера, а каузальная - для мемуариста.

"Воображаемые конфигурации" второго типа, т. е. основанные на личности автора, на его отношении к описываемому, проявляются в том, что в центре внимания рассказчика оказываются события, представляющие интерес скорее не для истории, но для самого героя, причем рассказчик позволяет себе некоторые (б?льшие или м?ньшие) вольности в их изложении, а также в том, каким образом автор изображает других - авторская симпатия и антипатия определенно проявляются в мастерски написанных портретах, являющихся неотъемлемым компонентом мемуарной прозы ХVII века. Великая Мадемуазель, по ее собственным уверениям и как это подтверждают ее воспоминания, обладает превосходной памятью, но, как всякая память, она весьма избирательна: то, что затронуло, имело чрезвычайное значение, вспоминается в малейших подробностях, то, о чем не хочется воспоминать, проходит быстро и незаметно, поскольку мадемуазель, вспоминая, переживает заново.

Именно такова роль ее мемуаров - пережить вновь события юности, что говорит об ассоциированности рассказчика и воспоминаний, среди которых превалируют яркие, ибо она не пытается анализировать, что характерно для событий важных. Рассказчица вспоминает лишь о том, что ее затронуло, что накрепко вошло в ее "Я-схему" (по терминологии психологов)10, не пытаясь восстановить то, что было утрачено или забыто. "Источник: 17v-euro-lit.

)"событию, которое могло бы произойти и которое заставляет биться ее сердце в ущерб событию, которое действительно произошло"11. Внучка Генриха IV, племянница Людовика ХIII и кузина Людовика ХIV, "Великая мадемуазель" всегда находилась в гуще политической борьбы: в двадцатилетнем возрасте она приняла участие во Фронде на стороне партии принцев и парламента. Разумеется, эти события времен ее мятежной юности находят отражение и в ее воспоминаниях, но, хотя она не может не остановиться на своем триумфальном въезде в Орлеан, который, по ее версии, принес одну из блистательных побед ее партии, а, по мнению историков, не имел никакого значения12, она намеренно не говорит о том, что и так было хорошо известно из истории, мемуаров и газет. Мадемуазель де Монпансье ничего не пишет о роли Реца в движении Фронды, Ларошфуко упоминается ею лишь в связи с его тяжелейшим ранением, да и вообще сама Фронда, занимающая центральное место в трудах других мемуаристов, в ее повествовании играет значительно меньшую роль: она, в отличие от Реца и Ларошфуко, вынужденных уехать в изгнание, была прощена, помирилась со двором и кардиналом и как бы стремится загладить свою вину весьма беглым рассказом об этих событиях. Как справедливо заметил Ж.

Гарапон, многое роднит "Мемуары" Великой мадемуазель с авантюрным романом и трагедией в духе Корнеля13. Она с воодушевлением вспоминает свое прошлое, преображая его и обогащая всем тем, что имеется в ее "эпическом, романном и театральном образовании", она создает свой собственный миф14 что в полной мере можно отнести и к воспоминаниям кардинала де Реца, которые буквально на следующий день после их публикации (1717) были отнесены к жанру романа, поскольку, по свидетельству современников, искажали историческую правду.







Поиск
В нашей базе находится больше 10 тысяч сочинений

Лайкнуть похвалить твиттернуть и прочее

Сочинения > По произведениям русской литературы > Алташина В Д От воображаемой конфигурации мемуаров к вымыслу романа