Борисов Л Под флагом Катрионы Часть вторая Луи Глава четвертая ч2 - сочинение

Старый пес не любил Шантреля - высокого, сутулого человека с недобрым огоньком в глазах, длинноносого и пышноусого. Пирату не нравились интонации этого человека, - в словах, как и все собаки, Пират не разбирался, всё дело было в тоне, манере говорить, и еще - в запахе. От Шантреля нехорошо пахло: вином, табаком и духами. Сейчас Шантрель - так казалось Пирату - куда-то звал хозяина, что-то обещал ему, чем-то соблазнял и, судя по угловатым, суетливым жестам, говорил вздор и чепуху.

Какое счастье, что хозяин отрицательно качает головой и смеется!.. - Я уже нанял судно, капитан в два дня доставит нас на остров, - вкрадчиво ворковал Шантрель. - А там, на острове, нас ждет судьба Монте-Кристо, Луи! Соглашайся! Я уверовал в тебя и не боюсь, что мой секрет разнесется по всей Англии.

Мы разбогатеем, Луи! Мы построим большой корабль и назовем его так: "Стивенсон". Мы совершим кругосветное путешествие, мы учредим три стипендии твоего имени: одну - самой красивой девушке в Англии, другую - самому ленивому студенту и третью - лучшему романисту Англии.

Мы будем кидаться деньгами, как конфетти, как серпантином! О нас будут писать все газеты мира, Луи! Ну что тебе делать здесь, в этой дыре, по недоразумению нанесенной на карту!.. Луи покачал головой. Пират поднял голову и успокоился: хозяин улыбнулся. Когда он качает головой и не улыбается, - значит, надо следить за его спутником: пахнет бедой.

- Ты забываешь, Шантрель, - произнес Луи, - что Эдинбург - моя родина. Я могу покинуть ее лишь на время, что я и делал, когда путешествовал с мамой за границей.

Если когда-нибудь я покину родину, то это будет означать, что мне очень плохо или что я сам ни на что не пригоден, Шантрель. - Высокие слова, декламация, - насмешливо произнес Шантрель. - Покинул же я родину! - И теперь каешься, - сказал Луи. - И мелешь вздор. - Остров и зарытые в земле драгоценности совсем не вздор!

- запальчиво воскликнул Шантрель. - И откуда ты взял, что я каюсь?

Мне хорошо и здесь, в Англии. Мне плохо везде - и на родине и на чужбине, Луи. Моя родина там, где мне хорошо. - Страшные, отвратительные слова, - печально произнес Луи.

- Я никому не извинил бы такого признания, но тебе извиняю: ты несчастен, Шантрель. Что касается зарытых кладов, то они хороши в мечтах, воображении; их не должно быть в действительности, - что тогда останется на долю вымысла? Что? - Тебе это очень нужно? - Очень нужно, Шантрель! Ради этого я учусь, чтобы стать самостоятельным человеком и когда-нибудь потрудиться во имя этого "что".

Как? Я не пою, не рисую, я не актер. Кажется, я писатель. И, может быть, я создам моего, на других не похожего, Монте-Кристо. - А я предлагаю тебе судьбу Монте-Кристо, - горячо и громко произнес Шантрель. - Дело верное.

Судно уже в гавани. Капитан - мой друг. Мы примем его в долю.

Ну что-нибудь, мелочь, - сто червонцев, не больше

- Жемчужину в золотой оправе! - расхохотался Луи, вспоминая Давида Эбенезера - кладоискателя и несчастливца. - Я тебя люблю, Шантрель, но плохо верю в твои сокровища. Оставь их литературе, мой друг! Пусть клады спокойно лежат в земле, нэ тревожь их!

Клад - это внутреннее дело Эдгара По. Дадим ему, чтобы не скучал, Жюля Верна: этот, насколько я понимаю, тоже из тех, кто крутит и вертит нашу старушку Землю! Пират настолько успокоился, что даже поотстал немного и занялся обнюхиванием тумб и фонарей, издали наблюдая за тем, как его хозяин обнимает Шантреля и похлопывает по плечу и спине. Добрый знак! Похлопывание по спине означает: "Уйди! Отстань!" Кому другому, а Пирату этот жест вот как знаком!

- Как жаль, что у тебя нет родины, - сказал Луи Шантрелю. - Ты одинаково привязан ко всем странам, а следует любить их все, но особо отличать ту, в которой ты родился. Ты человек без корней, Шантрель. Когда отплываешь на свой остров? - Без тебя никуда, - ответил Шантрель.

- Останусь здесь и пропаду! Опасность! Опасность! Пират, подражая борзой, в два прыжка нагнал хозяина и зарычал на француза: Шантрель взял хозяина под руку и повернул обратно, к центру, где много света, людей и собак.

Что он намерен делать, этот неверный человек? Он никогда не приласкает собаку, он только издевается над ними, делает вид, что кидает кусок сахара, а побежишь - и нет ничего. Таких людей надо кусать, лаять на них, не впускать в дом!.. Сэру Томасу не по душе друзья и приятели сына. В особенности - Анлон, пропащий человек, берущийся за всё и ничего не умеющий делать.

Успехи сына тоже не радуют сэра Томаса; декан говорил на днях, что Луи груб и насмешлив, скор на язык и медлителен на дельный ответ. "Ему не быть строителем маяков", - резюмировал декан. "Кстати, их уже достаточно, - шутливо по тону и серьезно по сути ответил сэр Томас. - Что же, по вашему, делать мне с моим сыном?" "Ваш сын сочиняет всякие истории и изготовляет стихи, - пренебрежительно проговорил декан. - Пишет эпиграммы. Хочет в будущем году явиться на экзамены и отвечать за весь курс обучения.

Каково? А затем ему хочется перейти на юридический факультет. Представляю его в роли адвоката! Что тогда только будет с нами! " Сэр Томас улыбнулся: "Всё же, сэр, Луи способный юноша, не правда ли? Писать стихи и эпиграммы может далеко не каждый.

Держать выпускные экзамены спустя два года со дня поступления - это, согласитесь, не шутка!" Декан пожевал губами и заявил, что он не любит гениев, он верит только в обычных, средних людей. Гений, по его словам, всегда завершитель рода, меж тем как средний человек всегда опора государства. Будьте здоровы, мистер Стивенсон! Как жаль, что вы поторопились с маяками!..

- Куда, Луи, собрался? - Не сидится дома, папа. Хочу навестить Джона Тодда. Говорят, ему плохо.

Арестный дом сказывается. - Подожди, Луи, вечером приедут из Сванстона мама и тетя, утром вместе с нею и отправишься. На всякий случай - где тебя искать? - Что за вопрос, папа! - Не любишь, не жалеешь, ты, Луи, ни меня, ни маму, - с горестной укоризной проговорил сэр Томас. - Бери пример с Боба, - он всегда дома.

- После полуночи, - поправил Луи. В таверне "Зеленый слон" шумно и дымно. За круглым столиком уже сидят Шантрель и Анлон, потягивая дикую смесь из виски, портвейна и портера.

Безработные капитаны и матросы играют в шашки, шахматы, карты, агенты по найму на торговые корабли присматриваются к пьяным, заводят с ними разговор, записывают что-то, дают аванс, которого едва хватает на то, чтобы увидеть донышко короткогорлой бутылки. Луи нравятся все эти люди; их интересно слушать, они много знают; чего только не видели их глаза, каких только приключений с ними не случалось!.. - Привет, Бархатная Куртка! Такими словами встречают Луи в тавернах и матросских кабачках неподалеку от порта. "Бархатная Куртка" превратилась в собственное имя; преподаватель механики на диспуте о новых двигателях обратился к студенту Роберту Льюису Стивенсону с просьбой объяснить устройство автомобиля, и когда студент вполне удовлетворительно справился с порученной задачей, преподаватель сказал: - Похвально, Бархатная Куртка!

Сегодня Луи надел белую рубашку с открытым воротом, поверх нее накинул плащ с медной пряжкой в виде двух львиных голов, расчесал густые, до плеч, волосы и, войдя в зеркальный зал "Зеленого слона", был встречен приветливыми возгласами: - Бархатная Куртка! Добрый вечер! - Добрый вечер, Бархатная Куртка! Группа американских матросов на практике осваивает виски, делая пробу и прямо из горлышка бутылок и из коротких, пузатых стаканов мутно-зеленого стекла. Студенты-медики пьют по случаю первого учебного вскрытия трупа в морге. Изрядно нагрузившиеся капитаны дальнего плавания глядят друг на друга и по традиции англичан безмолвствуют.

Луи не знает здесь почти никого, но его знают все: - Сюда, Бархатная Куртка! - Присядь, Бархатная Куртка! - Бархатная Куртка, прочти эпиграмму! - Экспромт, Бархатная Куртка, экспромт! Такая просьба льстит самолюбию. Луи не отказывается, - он встает подле столика посредине зала и, подняв руку, требует тишины.

Она наступает не скоро. - Друзья! - громко, поворачиваясь во все стороны, произносит Луи. - Я очень молод и еще не успел приобрести популярности, на что требуется время.

Я не совершил ни больших, ни малых дел, не написал книги, которая вскружила бы вам головы. О, я сделаю это когда-нибудь непременно, и тогда каждый из присутствующих сочтет за честь поймать мой взгляд - мой благосклонный взгляд, но за что же сегодня, джентльмены, приветствуете вы меня? Тише! Не орать! Кто хочет ответить, пусть поднимет руку! Высокого роста седоусый капитан с сигарой в зубах поднимает руку и, по знаку Луи, громко говорит: - Мы приветствуем тебя, Бархатная Куртка, за то, что ты всегда один, хотя за столом с тобою всегда двое или трое, а также и за то, что в глазах твоих тоска по будущему, когда ты, как и обещал вчера, расскажешь о нас, капитанах, и о своем великом сердце - великом потому, что ты щедрый человек, Бархатная Куртка!

- Вранье! - смеется Луи и хлопает ладонью по столу.







Поиск
В нашей базе находится больше 10 тысяч сочинений

Лайкнуть похвалить твиттернуть и прочее

Сочинения > По произведениям русской литературы > Борисов Л Под флагом Катрионы Часть вторая Луи Глава четвертая ч2