Борисов Л Под флагом Катрионы Часть третья На высокой волне Глава вторая ч3 - сочинение

 - Я великий грешник, - заявил Луи, прохаживаясь с Марией в фойе. - Совесть моя черна, как мрак преисподней.

Скоро, очень скоро я снова удалюсь в мою келью. Там я буду возносить мольбы богу, чтобы он не оставил праведницы Марии

- Вы француз? - Шотландец, ваше ослепительное всемогущество! Я родился в середине прошлого столетия, хорошо знал вашу прабабку Анну. - Вы путаете себя с Мельмотом! - рассмеялась Мария.

- Я никогда не лгу, Кэт! - отозвался Луи. - Не угодно ли занять место, - звонят. Музыка Глинки, соперничая с Бетховеном, убедила слушателей, что здесь много высокого таланта и доброй, целительной силы.

"Это надо запомнить", - подумал Луи. И на следующий день превосходно, без нот, на память исполнил, стоя у рояля, первую половину увертюры к "Руслану и Людмиле". - Вторую я забыл, я невнимательно слушал ее, любуясь вашим профилем, - сказал Луи. Мария попросила его руку, не эту, левую. Она повернула ее вверх ладонью, взяла со стола лупу и принялась рассматривать линии, узелки, бугры - все эти иероглифы, которые, как уверяют хироманты, есть раскрытая книга прошлого, настоящего и будущего, - Правду, только правду! - чего-то пугаясь, сказал Луи.

- Только то, что на ладони! Пусть оно и неприятно и даже страшно!.. - Вы талантливы, - начала Мария совершенно серьезно - тоном врача, который выслупивает больного.

- Вы оставили по себе хорошую память в монастыре, но у вас много врагов, недоброжелателей Слабое здоровье

- Чем именно я страдаю, Мария? - Порок сердца, что-то, возможно, с печенью. Вы будете жить очень хорошо, интересно, но

- Скоро умру? - Не так скоро, но вот эта линия - она называется линией жизни - резко обрывается, - видите? - Лет пятьдесят проживу? - Может быть, и больше.

Вы путешественник, кроме того. И

- А что означает этот крестик, вот здесь? - Духовное призвание ваше, я думаю. Ну-с, всё! - Спасибо!

Теперь я всё понял! Я и сам сумею гадать, - успокоенно произнес Луи. Эта русская нравилась ему всё больше, всё сильнее.

- Дайте вашу руку, поверните ее вверх ладонью! Нет, лупы мне не нужно, я и без нее отлично вижу, что мы скоро расстанемся, вы уедете в свою Россию и там выйдете замуж за миллионера, сибирского купца. Потом

- Не хочу, всё неправда; я знаю свою судьбу, принц! Что же касается замужества, то оно состоялось четыре года назад. У меня в Петербурге есть дочь, ей три года, она осталась с моей матерью. - Вы замужем!

- пятясь к двери, проговорил Луи. - У вас, Кэт, есть дочь? - Дня через три я познакомлю вас с моим мужем, - сказала Мария.

- Куда вы? Вам плохо? Вы вдруг побледнели! Мистер Кольвин, что с ним?.. Очень хорошие, мужественные стихи написал в эту ночь Роберт Льюис Стивенсон. - Слушайте, дорогой мой наставник, - обратился он к Кольвину. - Я назвал эти стихи, эту короткую поэму так: "Рождество на море".

В ней имеется подтекст, вы его увидите, поймете. Начинаю. Полузакрыв глаза, слегка подавшись вперед, одной рукой опираясь о стол, другую положив в карман, Луи сделал глубокий вдох, а затем ровным, бесстрастным голосом стал произносить строку за строкой: Обледенели шкоты, калеча руки нам, По палубам скользили мы, словно по каткам; Гоня нас на утесы, норд-вест суровый дул, Буруны были рядом, и страшен был их гул. Всю ночь шумели волны, крутилась тьма, как дым, Но лишь заря открыла, как скверно мы стоим.

Мы всех наверх позвали, в работу запрягли, Поставили марсель мы, на новый галс легли. Весь день лавировали, всё испытав в пути, Весь день тянули шкоты, но не могли уйти. И ураган холодный, как милостыня, гнал Нас прямо на буруны, кружил нас возле скал. Держать старались к югу, чтоб нас отлив унес, Но, сколько мы ни бились, несло нас на утес. Дома, дороги, скалы и брызги у камней, И стражника с биноклем я видел всё ясней. Белее пены моря на крышах снег лежал, И в каждой печке алый шальной огонь пылал, Сияли окна, дымы летели к небесам, Клянусь, я чуял запах всего, что ели там! - Великолепно!

- прервал Кольвин. - Простите, Луи, но это действительно очень хорошо! Слушаю! Читайте! - Не перебивайте, Кольвин!

- поморщился Луи. - Я читаю и всматриваюсь

Отчетливо я слышал трезвон колоколов. Ну что ж, всю злую правду я вам сказать готов: День наших бед был праздник и звался рождеством, И дом в саду на горке был мой родимый дом.

Я словно видел комнат знакомых уголки, И папины седины, и мамины очки, И как огонь веселый, пылающий в печах, Бока румянит чашкам на полках и столах. И даже словно слышал их разговор о том, Что сын уехал в море, тем опечалив дом, И - ах! - каким болваном я стал себя считать: Промерзшие веревки в подобный день таскать!

Маяк на горке вспыхнул, и берег потемнел. И вот поднять бом-брамсель нам капитан велел. "Нас опрокинет!" - Джэксон, помощник, закричал. "Теперь уж безразлично", - в ответ он услыхал. Но снасти были новы, и ткань крепка была, И шхуна, как живая, навстречу ветру шла.

И зимний день был кончен, и под покровом тьмы, Оставив берег сзади, на волю вышли мы. И был на шхуне каждый доволен в этот час, Что море, только море, здесь окружает нас. Лишь я с тоскою думал о том, что кинул дом, О том, что папа с мамой стареют день за днем[3]. Луи резко опустился в кресло и сидя повторил последнюю строку: - О том, что папа с мамой стареют день за днем. - Очень хорошо, чрезвычайно, необыкновенно! - взволнованно произнес Кольвин. - Но, позвольте, Луи, куда же вы?

Что? Как вы сказали? - Мне здесь нечего делать, дорогой друг и учитель, - печально ответил Луи. - Иду в контору, чтобы расплатиться за пребывание в гостинице.

Вечером я уезжаю. - Луи! - воскликнул Кольвин, обнимая своего друга. - Что случилось? - Домой, к отцу, к матери, к няне моей!

Меня зовет моя Шотландия, Кольвин! Я хочу работать! Мне надоело бездельничать. Спасибо, дорогой учитель, за всё!







Поиск
В нашей базе находится больше 10 тысяч сочинений

Лайкнуть похвалить твиттернуть и прочее

Сочинения > По произведениям русской литературы > Борисов Л Под флагом Катрионы Часть третья На высокой волне Глава вторая ч3