Борисов Л Под флагом Катрионы Часть шестая На пути к Самоа Глава пятая - сочинение

Борисов Л. : Под флагом Катрионы. Часть шестая. На пути к Самоа. Глава пятая "Экватора". Окунуться раз-другой

Я прикажу спустить трап, мадам. - Сумасшедшие, - в сердцах кинула Фенни и, демонстративно вскинув голову и шлепая босыми ногами по палубе, скрылась в каюте. Стивенсон хитро подмигнул пасынку и заметил, что грозовая туча постояла над головой и ушла, - значит, теперь можно

- Ушла в обратную сторону, - шутливо добавил Ллойд и, обратясь к капитану, попросил отдать приказание, чтобы ход "Экватора" был чуть замедлен.

Спустя минут десять - двенадцать Стивенсон, Ллойд и капитан стали раздеваться. Фенни на секунду выглянула из каюты, ахнула и снова скрылась.

- Что они делают, что они делают! - пожаловалась она миссис Стивенсон. - Воздействуйте на них, умоляю вас!

Я бессильна, они ни во что не ставят меня!.. - Они мужчины, - ответила на жалобу миссис Стивенсон, - они знают, что им делать. Сейчас я воздействую на них, сию минуту.

И с порога каюты она крикнула в ту сторону, где копошились, посмеивались и перебрасывались шутками ее сын, Ллойд и капитан: - Джентльмены! Если вода теплая, оставьте и для меня местечко в океане! - Есть местечко и для тебя, мама! - отозвался Стивенсон. - Мы намерены плыть до самого острова! Ллойд уже вручил визитные карточки всем акулам!

- Возьми мою, Луи! - крикнула миссис Стивенсон после того, как раздался короткий, певучий всплеск: с трапа в океан бросился Ллойд, а Стивенсон выжидающе стоял на трапе, подняв над головой руки. - Предупреди, мама, Фенни, - негромко сказал он, - чтобы она спряталась под койку: все акулы только и ждут ее появления, они ненавидят Фенни - представительницу англо-американских гостиных! Обожаю тебя, мама, - ты настоящая женщина! Раз, два, три! Всплеск, и еще всплеск, а спустя пять-шесть минут все пловцы по очереди выбрались из воды и по трапу поднялись на палубу.

Стивенсон проделал несколько гимнастических упражнений, а потом стремительно прошел к себе в каюту, сел за маленький, ввинченный в пол столик, из бювара достал чистые листы бумаги, в руки, взял карандаш. Он еще не знал, о чем будет писать, но точно знал, о ком именно писать сейчас следует. То, что назойливо просилось на бумагу, рано или поздно пригодится, - всегда понадобится некий элемент раздражения, какая-то доля тоски и горечи, изображение человека вскользь и всегда кстати - человека отважного, здорового, протестующего: почти автопортрет. Сегодня проза не получалась, не слушалась, выбивалась из ритма, но слова, эта ветхая одежда мысли, располагалась в рисунке свободного, белого стихотворения. "Мысль сама выбирает форму, - сказал себе Стивенсон.

- И если стихи - пусть будут стихи

Являйтесь, приходите, располагайтесь, как вам угодно, леди и джентльмены!" - обратился он к мыслям своим, привычно надевающим наиболее удобную для себя одежду. Корабль плывет по спокойным волнам океана. Солнце плавится за горизонтом, а корабль плывет.

Усталый охотник выбирает себе дорогу Среди гор, океана, облаков и людей. Он встретил лису, крокодила, слона и тигра И никого не убил; он сказал им: "Живите!" - И они восхищенной походкой ушли в свои дома, Но люди

"Да, ну а что же люди? - задал себе вопрос Стивенсон, когда нечаянные мысли в прихотливой геометрии поисков уже отыскали для себя форму, а с нею и обрели ясность и точность того, о чем и что предстоит сказать. - Что же люди? Постарайся, Лу, постарайся! Тебя никто не торопит, на остров мы прибудем часа через два, не раньше.

Мама - всё та же, и добра и нежна. Фенни - всё та же, и не хочет быть доброй, и нежна не той нежностью, о какой я тоскую. Ллойду безразличен отчим; Ллойд любит Стивенсона прежде всего и уже только потом своего отчима

Ну, а что же люди? Они должны что-то сказать, о чем-то спросить

Но люди ожидали охотника с богатой добычей, Они заранее приготовили для него, улыбки и жесты. Они хотели благодарить охотника За то, что он убил кровожадного тигра, Привел в селение живого слона, Хитрую лису и принес шкуру крокодила. Людям всегда что-то нужно от охотника, Даже и от усталого охотника

- Но он им ничего не принес, - рассмеялся Стивенсон, отбрасывая затупившийся карандаш и беря остро отточенный, новый.

- Ничего - из того, чего они ждали. Но Охотник принес им песни, стихи, баллады, Несколько сказок и длинную повесть о мужестве. Он предложил людям себя самого и бросил ружье на землю; Он сел на камень и приготовился к рассказу. Но люди

Их было сорок - и ровно тридцать Повернулись и ушли, а те, что остались, Не стали слушать усталого охотника, А как по команде сказала ему: - Ты не умеешь стрелять, ты не охотник! Ты взял с собою тридцать патронов, И вот они, - ты принес их обратно. Ты боишься выстрелить, ты враль, фантазер, бродяга! - Браво, Лу!

- воскликнул Стивенсон и, отбросив карандаш, довольно потер ладонь о ладонь. - Еще строка, две - и ты скажешь то, что останется и после твоей смерти! И посвятим это Фенни! И охотник ответил всем этим людям: - Уйдите, оставьте меня одного, Нет, не одного, но в компании с тиграми, слонами и ветром, С хитрой лисой, которая сплетничать будет Всем и каждому о том, что усталый охотник Смертельно и страстно любит всё, что живет, Всё, что дышит и покоряется жизни. А она за это

Стивенсон задумался: что же она за это?

Думал он недолго, - еще полминуты, и рука его размашисто написала:

называет его избранником, - Нисколько не возвышая над людьми, Но разрешая ему выйти из общего строя[6]. Стивенсон еще с минуту держал карандаш над бумагой, а потом вслух прочел написанное с начала, поправил некоторые слова, максимально уплотнил свою недлинную поэму в полупрозе и написал в конце: "Тихий океан, на борту „Экватора“, число и месяц забыл, год 1889-й. Роберт Льюис Стивенсон". Тем временем Фенни выговаривала Ллойду: - Ты хочешь погубить всех нас, безумец! Что будет с нами, если умрет Луи? Представь, что он утонул

- Представил, - покорно отозвался Ллойд. - Это скандал - скандал на всю Европу, - назидательно продолжала Фенни, трагически прикрывая глаза и вытягивая шею.

- Во всех газетах напишут, что мы не уберегли великого романтика! - Стивенсон не романтик, мама, - мягко поправил Ллойд. - Он реалист, а если романтик, то совершенно новой формации. Ему чужда театральная напыщенность романтиков нашего века. Мой дорогой Льюис устремлен в будущее, он

- Он после купания сидит у себя в каюте и трясется в ознобе, - грозя сыну пальцем, сказала Фенни.

- Или лежит на койке. Зайди, Ллойд, посмотри, что с ним. Надо же придумать - нырять в Тихом океане! За час до прибытия! Позови ко мне капитана; я намерена поговорить с ним всерьез! - Не делай, мама, глупостей! - запальчиво произнес Ллойд.

- Капитан корабля - полновластный хозяин! Его приказания - закон. - Даже и в том случае, когда он потворствует болезненным склонностям своих пассажиров?

- прищуриваясь, спросила Фенни. - На "Экваторе" нет пассажиров с болезненными склонностями, мама, - горячо возразил Ллойд, а про себя подумал: "За исключением одной пассажирки

" - На нашем судне все здоровы, и наиболее здоровый из всех - мой дорогой Льюис! - Поди посмотри на этого здорового, - упрямо вскидывая голову, проговорила Фенни, закуривая папиросу. - Посмотри, а потом скажи мне, что ему нужно. Иди, Ллойд! Жду тебя через пять минут. Ллойд пришел к матери спустя четверть часа и доложил, что ее муж, а его отчим, чувствует себя превосходно и намерен искупаться еще раз.

- У него температура, мама, - именно та, которая ему так необходима!







Поиск
В нашей базе находится больше 10 тысяч сочинений

Лайкнуть похвалить твиттернуть и прочее

Сочинения > По произведениям русской литературы > Борисов Л Под флагом Катрионы Часть шестая На пути к Самоа Глава пятая