Для внеклассного чтения Борис Екимов «За теплым хлебом» ч2 - сочинение

Теперь шумите, нехай Машины едут. - Шумим с ночи, - здороваясь, ответил знакомый из Вихляевки, - а они Либо пооглохли, - Не было автобуса? - Был бы - уж уехали. - Какая беда, - огорчился Архип, а в душе похвалил себя, что не пошел Впотьмах, удержался. Народу у остановки собралось немало. Стайка молодежи табунилась подле Черного, прогоревшего кострища. Пальтушки на них были всякие: и добрые, и Продувные, а прочая сбруя: брюки, юбки да чулки, а тем более обувка - Никудышные.

Оттого и на месте им не стоялось: топотили да бились "на любка" - грелись. Знакомый из Вихляевки был с дочкой. - В техникум провожаю, другой день не провожу, - объяснил он Архипу.

- Харчей наклали, одна не дотянет. Другой день выходим.

- А эти ребята либо тоже ученики? - Кто откуда. С техучилища, школьники. Дубовские большинство да наши. Моей-то край надо, экзамены сдает. - И прямо с ночи стоите? - А то как же...

Ныне в четыре поднялись, в полшестого здесь были. Вот И стоим дожидаемся. Народ собрался свой, с ближних хуторов, с Вихляевского, Тубы, с Малой Дубовки.

Архип пошатался от одного к другому, поздоровался. От Малой Дубовки Показались пароконные сани. - Вот и уедем! - обрадовался Архип.

- Посадимся и айда! - Да-а, сейчас на лошадях далеко уедешь. - А как же бывалоча в старые-то времена? - В старое время лошади были да и одежка. Тулуп, добрый надеть, тогда и Конечно. А эти куда? - показал мужик на ребят да девчат.

- Да и тебя в твоей телогреечке быстро просифонит. - Это верно, - согласился Архип. Тем временем подъехали сани.

Кроме кучера, сидели в них две женщины, Укутанные ковровыми платками. Заиндевевшие лошадки ткнулись к будке; возница Бросил им соломы и баб начал ссаживать.

Одна была помоложе, с огромной, Одеялом обмотанной ногой. Архип тут же к ней направился. - Здорово живете. Это чего с тобой сделалось? - Да ногу поломала. В гипсе.

Теперь вот ехать надо. Велели приехать.

Может, сымут. - Какая беда...

- заохал Архип. Молодые ребята решили соломкой с саней подразжиться, чтобы костер Запалить.

Но возница их вовремя заметил. - Куда тянете?

- Посогреться... Соломы, что ль, жалко? - Я не для вас клал. Лошадям да сидеть. А соломой все одно не Согреетесь. Лишь пыхнет.

В лесополосе вон, хворосту наберите. Молодые, да Ленивые. Ребята его не послушались, за хворостом не пошли, а подожгли охапку все Же унесенной соломы.

Сгрудились над невысоким пламенем. Кто руки к огню Тянул, кто распахнул одежонку, чтобы тепло телом почуять. А кто промерзлые Башмаки грел над пламенем.

- Гляди, штаны загорят, - остерег Архип. Но штаны сгореть не успели. Пламя быстро угасло. И наконец-то послышался гул, далеко, но явственно. От центральной Усадьбы по грейдеру шла машина. Все разом стали выглядывать да гадать: одна Ли машина идет да какая.

Поклажу из кирпичной будки разобрали. А оказалось Зря: зеленая "скорая помощь" с центральной усадьбы прошла и не остановилась.

Правда, была она битком набитая. И через стекла видно, и шофер по горлу себе Ладонью провел; дескать, полно, И укатила машина дальше. - Твою мать... На центральной, как короли, живут, понасадились. - Да можно бы еще взять, не схотел.

- Хозяин... А в следующую минуту головы повернулись к той дороге, которой пришел Архип.

Оттуда гудело. И скоро вылетели из-за лесополосы два "газона" - Самосвала. Выскочили они на грейдер и встали передом к станции, куда и Направлялись. Это были те самые машины, что за кормами шли.

В кабинах у них, Кроме шоферов, грузчики сидели. Тут и проситься было некуда. Но минут десять Спустя от центральной усадьбы еще три грузовика подвалило. Тоже на станцию, За кормами. Начался тут гвалт и содом. Все разом бегали и просились, а проситься Особо было некуда.

В кабину много не поместишь, Да там уж и сидели. Уехали Девчонка-студентка и двое мужиков.

Хотели женщину уважить, с гипсом, да она Не влезли. Молодняк в кузов просился, но шоферы их не взяли.

И правильно Сделали. По такой погоде в кузове не ездят. После того как ушли машины и долго гудели, поднимаясь в гору, и долго Чернелись на белом снегу, после того как затихли они, настроение упало. Каждый думал про себя, что и, он мог бы сейчас ехать в кабине уже далеко Отсюда и скоро прибыть на место. Тут еще "козел" проскочил, не остановился, За ним "Москвич", полный.

Бабы прижухли под убеленными инеем платками. Мужики стали ходить по дороге взад и вперед, набирая тепло. Архип тоже Прошелся. Ветерок хоть и легкий был, но лицо прихватывал; оно дубенело, а в Затишке горело огнем. Молодежь притихла, ребята, не переставая, курили, Наконец их совсем допекло.

- Костер давай! Согреемся! И они стайкой скатились но откосу, по колено и выше увязая в мягком Снегу, и стали по лесополосе собирать сушняк, ломать сухие ветки. Потом Соломкой разжились, нашли газету и долго разжигали огонь. Руками уже не Владали.

К костру подошли и бабы. И тут Архип разглядел, что старая женщина под Тяжелым платком - его давняя знакомая, Феня Чурькова.

Она лишь недавно к Младшей дочери в райцентр уехала. - Либо ты, Феня? - подошел к ней Архип. - Да, а то кто же. - А я тебя не угадал. Укулемалась в этот платок. Ты откель же?

Не успели они и двух слов сказать, как новая тревога поднялась: шел "автобус. Молодые ребята начали костер топтать. Снова вещички свои разобрали. В автобусе должны были все поместиться. Как сельди в бочке, но влезть. Как-нибудь, но доехать, а не стоять на таком Морозе. Тупоносый колхозный автобус, совсем пустой - это даже Архип разглядел - Притормозил, остановился.

А когда кинулись к нему гурьбой, он тронулся, Свернул налево с грейдера к хутору Малодубовскому и поплыл неторопливо, Вперевалочку, оставив на дороге еще одного бедолагу с чемоданчиком. - Куда?

Куда он? - накинулись тотчас на него. - В Малую Дубовку, собрание проводить. - Да он туда не проедет, - сказал возница. - На лошадях еле проехали. Хоть спросил бы. Сейчас сядет, - пообещал он, не спуская с автобуса глаз.

Автобус, и точно, сел. Проехал немного, забуксовал, забуксовал. - Вот так тебе и надо! - торжествовали на грейдере. - Чего он туда? Для какого бесу?

- Собрание, говорю, проводить. Зоотехник поехал. Предвыборное собрание.

За депутатов чтоб голосовали, агитировать. - Еш твою... - шутливо заругался Архип. - Вот бы он в автобусе и Проводил агитацию. Нас бы посадил и до самой станции читал да читал. Оттель Снова взял людей, и их бы...

Да мы б за него все голоса поотдавали, даже Лишние, за такого хорошего. Ты нас только до места довези. Молодежь встала кружком, пошушукалась и всем табором подалась по домам: Четверо в Малую Дубовку, двое в Вихляевку. Те, вдвоем, рысью помчались, Застучали по набитой дороге словно коваными промерзшими подметками башмаков.

Остались Архип, Феня Чурькова, женщина с гипсовой ногой, муж ее на Лошадях - лошади уже в белой шубе стояли, понурившись, - и еще два мужика. Архип всерьез начинал мерзнуть. Хоть н одет был неплохо, но полегонечку Пробиралась к телу стынь. Просекал ветерок, и ноги коченели. Не шибко грела Старая кровь. Но сдаваться он пока не хотел. Ребята, считай, шесть часов Отстояли, а он лишь в девять из дому.

Надо было терпеть. - Еш твою... - пожаловался Архип. - Дураку надо бы самогонки взять.

Глонул, и хорошо. - Лицо то чугунело и стало отдавать сизостью. - А то вот Стой теперь.

Либо "цыганочку" станцевать. - Хлопая себя по плечам и груди, Он засеменил, на месте перебирая ногами.

- Еш твою... Так бы бечь и бечь до Самой станции. - Тебе бы надо не сюда идти, а прямиком на Перещепной. Там Алексеевский Грейдер, асфальт. Там машины всегда. - На Перещепной, парень, нынче не дюже доберешься.

- А сколько там километров? - Да бес их мерил. Пять, а може, семь, а може, все десять.

Нет, десять Не будет. А дорога тяжелая, по займищу.

Где там лезть. Застрянешь в снегу. Потонешь навовсе. Туда я не рискую, - Мерзни здесь. - Чего ж, такая, значит, судьба, - ответил Архип и пошел к затоптанному Костру, чтобы снова разжечь то. Сухой хворост занялся сразу же, но жидкий его огонь грел лишь ладони Рук и только.







Поиск
В нашей базе находится больше 10 тысяч сочинений

Лайкнуть похвалить твиттернуть и прочее

Сочинения > По произведениям русской литературы > Для внеклассного чтения Борис Екимов «За теплым хлебом» ч2