Изложение по повести «Печать Волхва» ч2 - сочинение

Через несколько месяцев за рекой нашей, Остром, именно между дорогой на Переяслав и поймой (а река была тогда полноводная, разлитая) напротив городка с полуденной стороны на бугорке появилось пышное имение. Алексеевщина. С деревянным дворцом в два этажа, со службами всяческими, парком, двумя или тремя прудами внизу, с аллеей над Остром. Чтобы там и размещался царский двор во время путешествия. И где бы не ездили, а туда возвращались. Чтобы к Розумовской могли в гости вдвоем с Алексеем оттуда из-за реки наведываться. И так каретой разъезжали бы и в Киев, и везде, куда царица не захочет по Украине.

Розумиха, надо сказать, была крутенького характера. Это разве только Григорий покойный мог ее в вожжах держать по-своему... Но и мозговитая была. Умела себя поставить и как графиня перед местным панством. А оно само предотвращало ее ласки: свекровь же императрицы! Везде имела доступ.

На пожалованных царской милостью - вместе с титулом графини немалых землях заложила свое имение. Здесь, на берегу широкого и тихого Остра еще шелестел древний смешанный лес, ели склоняли мохнатые лапы. Осенью между золотых дубов, отливая красной медью, вея ароматом, на могущественных прямых колонах стволов смолистые сосны поднимали вверх чудные искореженные кудрявые кроны. Большие стволы, толстые и ровные. Пропитанные живицей. Сейчас остались только единицы таких сосен. Уничтожили... На доски порезали, кому нужно было. Всякий лишь о себе думает, а не о вековечных соснах заповедных.

А тогда к самобытной красоте природы уже начинал присоединяться ум, зоркий глаз, мастерство рук человеческих. Просеченные тенистые аллеи, разбросанные по парку со вкусом замкнутые в ажурное плетение беседки. Уже начинали плодоносить прищепленные к лесным кислицам и дичкам яблони и груши разнообразных сортов. На солнечной лужайке разбита широкая аллея черных черешен. Скрашивают взгляд чудные декоративные кусты и стриженные стенки зеленые. Мирным гудением пчел и медовым духом обвивались дремучие липы при укрепленном дубовыми сваями берегу реки. Построена деревянная купальня на цепях, которую можно коловоротом опускать в прозрачные воды и поднимать над синей гладью.

Ее величественности понравилось здесь. Алексеевщина вдали наискосок через реку претендовала выглядеть маленьким осколком, бледным отголоском роскоши Санкт-Петербурга. Деревянный одноэтажный дом графини, на девятнадцать окон со ставнями, с дубовыми колонами, тремя входами, дышал трогательной провинциальностью, был скромный. Построенный после двухэтажный

 

флигель зятя графини, Ефима Дарагана, казацкого полковника - немного ближе к берегу, за камяницей, дополнял это впечатление. На втором этаже его была обустроенная лоджия-терраса, огороженная аркатурой на утолщенных колонах. Оттуда открывался вид на реку, на полесскую красоту. Все здесь гармонировало с природой, дополняло собой местный колорит, а вместе проявлялось дикой казацкой волей этого благодатного края.

Елизавета пила чай возле дома под ароматной липой вместе с Наталией Демьяновной и ее сыном Алексеем, прогуливалась по наполненному щебетом птиц и пронизанному солнечными лучами дремучему парку, из лоджии-террасы любовалась тихими плесами Остра, зеленым лугом и разбросанными вокруг рощами - остатками бывших буйных лесов, купалась в чарах пения Алексея.

Украинские песни... Это какое-то чудо в обрамлении его мягкой, нежной колоратуры, которая льется вдаль к повороту реки, где камыши наполнены гелготом и хлюпоньем водоплавающей дичи, к самому небу взлетает жаворонком, бьется там и возвращается оттуда то неповторимое чудо, напоенное новой глубокой силой, и наполняет душу трепетом.

Елизавета Петровна впервые ощутила себя здесь не самодержавной царицей, а просто смертной женщиной, которая любит самозабвенно. Ей было любо повиноваться благоверному и своей свекрови, матери, которая родила это дарованное Богом чудо дорогое, простой казачке, властной и красивой, хотя и неграмотной, но с умом, достойным звания графини и придворной статс-дамы. Царица и в самом деле пожаловала Наталии Демьяновне звание придворной статс-дамы. Когда сын перевез было сначала ее в Петербург, к царскому двору, то наша статс-дама начала там свои крутые порядки устанавливать. Тамошние придворные дамы стонали от нее и плакались царице Елизавете на ее характер и поведение. Должен был Алексей отправить мать домой. Но тогда, во время путешествия, Елизавете все нравилось здесь.

- Я обворожена... Я покорена... - не раз растроганно повторяла царица, в душе благодаря судьбу, которая дала ей пережить такое светлое чувство в этом уголке земли украинской за пятнадцать лет до конца своего царствования и самой жизни. А оно кончилось, говорят, также как-то удивительно. Якобы царица увидела у себя в хоромах своего двойника, который появился, чтобы принести весть о близкой ее кончине. И в скором времени Елизавета и умерла. Вот какие чудеса бывали когда-то.

Графиня ощутила ту особую теплоту в отношении к себе царицы. Жизнь их была по-семейному искренней.

 

В честь усмирения императрицы родом Розумовских Наталия Демьяновна дала своему имению романтическое название - Покорщина...

— Прабабка и мне, бывало, вразумляла: «Смотри, Химуня,
 слушайся, держись с достоинством и не ленись, то, Бог даст, и ты сподобишься графиней стать».

Какой то был райский уголок, эта Покорщина! После, в наши времена, в парке весь Козелец устравиал маевки, праздничные ярмарки, выставки... А тогда построили райбольницу в нем... И все. Еще и после нынешней войны находили под липами отрывки цепей, выкапывали в крутом берегу бывшем из мореного дуба, большие брусья выжженного кирпича - ими укрепляли берег от размыва.

Ой, Господи... Сейчас здесь остались руины челядные под больничными стенами, обветшалый одноэтажный дом с деревянными колонами, высокая камяница, каретный сарай. Вековая липа развесистая, что нависала над домом, та самая, где пила чай императрица со свекровью, сгорела уже после войны через пятнадцать лет. Толстая, раздвоенная, она была окованная несколькими обручами железа в два пальца толщиной, чтобы не рассыпалась. Во время грозы в обруч попала молния. Сердцевина вспыхнула, и липа запылала под грозой, будто свеча. В грозу горела, хотя и лило. Полдня гасили пожарники. А снизу дупло такое, что пять человек могли поместиться ночевать, замурованное было кирпичом. Должны были трактором валить, чтобы не упала на старинный дом.

Молчат копачи. Молчит Степка за решетками.

— Вот так-то, — вздохнула бабушка. — Что это любовь! Что может. Но все пошло от медальона! Это он выполняет желание. Конечно! Царицы за так себе в простых не влюбляются. Это же не удивительно, что
Наталия Демьяновна его с шеи не снимала днем и ночью, пока
гостила царица в Козельце.

Вот и о дочери Вере с Ефимом Дараганом, простым казаком реестровым... Только подумала перед медальоном, как зять уже и сотник. А еще попозже и полковник. С правами, привилегиями, имениями. А Кирилл? Гетман Украины! Все от золотого кулона... Да и за других зятьев заказала слово к нему.

И тогда Наталия Демьяновна вложила медальон в отдельно изготовленную дорогую шкатулку. И больше уже никогда не надевала и никому не показывала. А одной ночью...

Бабушка опомнилась, когда увидела в конце концов разинутые рты копачей и удобно вложенные сверху на рукоятках заступов ладони.

 

—  И что же это я! Разговорилась, разговорилась... Сама забавляю вас, а уже солнце вон под обеды мостится.

—  И ничего, еще успеем, - в один голос копачи. - Работа не волк...

—  Э, нет. Как закончите канаву, тогда и доскажу. Ломти земли живо забухали на рассыпчатые валки. Любопытство Степана, не меньшее, чем у землекопов, аж трепетало, будто и рыбина, подсеченная хитрой бабушкой на крючок. Забыл и о договоренности с Арсеном. Еще успеется. Томился от скуки в ожидании под решетками.

Запыхавшиеся копачи не заметили, как добрались до кухонного окна, подкопали стену, добрались до самого кухонному пола.

—  Рассказывайте, баба, что было ночью.

—  А что было? Ни с кем не делилась графиня о медальоне. И все же одна ее молоденькая горничная, Мариня, такая была искренняя и ласковая, слышала раз, как говорила мать с дочерью о том, от чего произошло то странное возвышение их семье. «Подарите, мама, мне эту вещь, - просила Вера Григорьевна.

—  Для чего она вам? Вы уже до всего дошли, до чего только можно». Графиня на то укоризненно прищурила глаза: «Не терпится тебе с Ефимом с помощью медальона выбраться еще выше? Чтобы выше Кирилла?!» - «А что мы, хуже него? Все - твои родные дети». - «Ну, хорошо. Потерпи. Подарю когда-то».
Перед смертью ночью Наталия Демьяновна захотела в последний раз подержать талисман. Велела принести в постель шкатулку. Глянула - и охнула! Медальона уже на месте не было... «И ты, чернь, туда?! Захотела в графини?!» - вскрикнула в гневе Розумиха, перкладывая этот грех на горничную. Поднялся переполох. Бедную девушку сразу в шоры: сознавайся. Всю домовую прислугу - немедленно под затвор, не выпускают на двор. Перерыли в доме. Нет. Никто не признается. Позвали ворожею. Знатная была ворожея. И лечила руками. Проведет, бывало, ладонями по голове - перестает болеть. Или зубы - снимает враз.

Подвергла испытанию всех ворожея. «Эта не брала», - на девушку. Подводили к ней других девушек, а тогда мужчин. «Этот взял, - показала на лакея. Взял и понес к... Ну-ка, давай, веди меня туда, где спрятал». Тот: «Не брал я, ей-богу, не брал!». А она взяла пальцами за руку, ведет туда по двору, ведет сюда... А тогда: «Понес к камянице», - говорит. В самом деле, нашлись люди, которые видели, как шел к камянице, словно сонный. «Ничего не помню», - молится лакей. Под строящейся стеной нашли и место, где свежая земля. Копали там глубоко. И хотя... - смолкла бабушка.

 

—  Может, это и легенда, придумал кто-то. Может, там того медальона и не было. Но я думаю - был! И есть! И не в каждые руки дается. Принес счастье Розумихе и пошел. А дальше снова - кому принадлежит, вот тот и найдет его. А что там он, то там. Так как, говорят, и огоньки не раз видели, как блуждали в ночь на Ивана Купала под камяницей.

—  А с какой стороны огоньки? - встрепенулись копачи.

—  Не знаю. И не хочу врать, так как не знаю. А еще говорят, будто где-то там и Дарагановы богатства закопаны. Наследников Розумовской.

Землекопы быстро переглянулись между собой.

—  Это давайте, баба, наши заработанные, - начали подгонять. - Несите.

—  Там же, в камяянице, есть под землей ход, - продолжала говорить свое бабушка. - Им под рекой можно выйти вплоть до самой Алексеевщины. А это километра или не с три будет. И снова же таки, один пойдет - выйдет, а второй может там и остаться. Не всякому дано. А может, там и гетмана Кирилла...

—  Давайте расчет, баба, - не слушали больше копачи. - И давайте же!

—  О! А в дом же, обедать же?

—  Незачем обедать. Дел много. И у вас же и нет того, чего надо к нормальному обеду. Вот за это набросьте пятерку, баба, что не обедали, - поспешили со двора.

Не стал задерживаться и Степка за решетками.

—  Бабушка Хима, - позвал он из вишняка. - А что вы еще о гетмане Кирилле хотели добавить?

—  Говорю, может, там и Кирилловы богатства в тайниках подземного хода. Так как хотя и из простых была Розумиха, но мудрая. Власть над сыном держала немалую, хотя, что последний гетман Украины, а материнского совета слушался. Это и спрятал, может быть, излишки золота ближе при ней. Слышала об этом от прабабушки. А что уже богатства имел гетман, то не пересчитать!

—  Почему, по вашему мнению, свекровь самой царицы свято оберегала найденный когда-то в дорожной пылище медальон и упрямо отказывалась его подарить родной дочери?

—  Дайте сравнительную характеристику кладоискателям Арсену со Степкой и копачам.

—  Объясните слова Степки: «Вот если бы все сокровища нашей земли открылись нашим людям».

—  Как бы вы решили судьбу найденного сокровища?

—  Почему учитель Василий Сильвестрович доверил свои сокровища - собранные при жизни материалы о семье Розумовских - Арсену со Степкой?

 

—    Почему, по вашему мнению, ребят не удовлетворила первая находка, и они продолжили поиски сокровищ?

—    Объясните роль элементов фантастики, использованных автором в произведении.







Поиск
В нашей базе находится больше 10 тысяч сочинений

Лайкнуть похвалить твиттернуть и прочее

Сочинения > По произведениям русской литературы > Изложение по повести «Печать Волхва» ч2