История в романах О Ипатовой - сочинение

Объектом творческого интереса О. Ипатовой становятся события XIII-XIV веков в истории сегодняшней Беларуси. Реконструкция, интерпретация далекого прошлого, собственно историческое, вымышленное романическое в романах прозаика осложнено субъективно-личностным авторским началом, которое выражено в философских, публицистических, лирических отступлениях, картинах природы, многочисленных реминисценциях персидской поэзии, философии буддизма, Аристотеля, Эвклида, Гомера, рецептов из «Чжуд-Ши», тибетской книги лечения, правовых норм Византии и др. Задача писательницы - постижение первоисточников становления, формирования самобытного народосознания, миропонимания белорусов в уникальных условиях, определяемых перманентной феодальной междоусобицей, синтезом язычества и христианства, противостоянием и одновременно притяжением культур. В романах О. Ипатовой неотъемлемой составляющей становится мифопоэтическое начало, жанрово-тематическая парадигма устного народного творчества, традиции, сыгравшие основополагающую роль в формировании менталитета тех, кто кровными узами или территориально был связан с Белой Русью. Интерес художницы слова к дням минувшим нашел свое отражение сначала в повестях, а затем в романной трилогии о короле Миндовге, истории Новгородской и Половецкой земель («Залатая жрица Ашвинау»), о князе Гедимине, который в заботе об укреплении Великого княжества Литовского не только вел войны с иноземными захватчиками, но и развивал торговлю, расширял границы княжества, инициировал переселение купцов, крестьян, ремесленников из европейских государств и княжеств, что укрепляло авторитет его и подвластных ему земель («Вяшчун Гедзимина»). В «Альгердавай дзидзе» писательница художественно убедительно реконструирует время правления сына Гедимина князя Ольгерда, усиливающего могущество Великого княжества Литовского стремлением включения в него всех русских земель, входивших в Киевскую Русь, продуманной политикой, в основе которой - государственные интересы, а не желание реализовать собственные амбиции.

Творчество О. Ипатовой исследуется белорусскими литературоведами в контексте современной белорусской литературы в целом и исторической прозы в частности. Удачную попытку создать литературный портрет писательницы предпринял Л. Савик, проблематика и поэтика повестей прозаика - объект научного интереса И. Доморад. Роман «Залатая жрица Ашвинау» в статье И.

Якимец анализируется, прежде всего, с позиции общекультурного аспекта, «утверждения» писательницей «ценности старобелорусской культуры», исчезновению которой «способствовало... христианство». Критика в этой связи интересует отношение самой О. Ипатовой к данной проблеме. Акцентировано внимание и на имени дочери короля Миндовга Живены, которое ей дали дважды, - Евфросинья. Один из разделов монографии О.

Шинкоренко посвящен образной и структурообразующей системам в творчестве О. Ипатовой. Однако жанровая специфика произведений белорусской писательницы оказалась вне поля зрения критиков, что и обусловило актуальность нашего исследования. На наш взгляд, выявление жанрового своеобразия исторических романов Ипатовой в соотнесенности с современными жанрово-родовыми процессами представляется весьма существенным, так как позволяет обозначить перспективы развития классического жанра. Первые два романа исторической трилогии О. Ипатовой начинаются кратким лаконичным словом от автора: «Залатая жрица Ашвинау» («Ад аутара»), «Вяшчун Гедзимина» («Замест прадмовы»). «Залатая жрица Ашвинау» разделена на первую и вторую книги, «Вяшчун Гедзимина» состоит из глав, в названия которых вынесены ключевые, «несущие» события, факты, реалии.

Архитектоника третьей книги иная, что, на наш взгляд, предопределено изменением авторских задач. «Альгердава дзида» лишена авторского предисловия. Названия глав двукомпонентны: дата и содержательная составляющая.

При этом не всегда акцентируется внимание на историческом факте: есть даты, указывающие на события, ставшие поворотными в духовной, частной жизни героев («Год 1313. Лозка», «Год 1341. Как блюд уначы... »). В то же время писательница показывает, что личная, семейная жизнь князей подчинена политической необходимости, потому герои в своем выборе ориентированы на приоритеты и интересы государства, княжеской власти.

Повествование в последнем романе трилогии определяется «точкой зрения» автора, который не передоверяет собственных мыслей, оценок, наблюдений даже жрецу (как это было в «Вяшчуне Гедзимина»). Подобная субъективная организация подчинена целевой установке завершающего трилогию романа. По этой же причине начало романа представляет собой авторскую ретроспекцию. Память времен восстанавливает события, имена, сыгравшие важную роль в истории образования, развития Великого княжества Литовского. Это храм «Ашвинау», где чтят язычество, поклоняются богам Велесу, Сварогу, Роду.

Это и жрица Живена, дочь короля Миндовга, прабабка Лозки, героини романа «Альгардава дзида», которая сразу отмечает особую избранную миссию княжича Ольгерда. Все в храме, в покоях, где расположился Ольгерд и его свита, окутано тайной. Здесь и «Бай», и упоминаемый персонаж белорусской мифологии Дедка, Ночницы. Лозка и открывает Ольгерду причину, по которой его выделила Живена: «Ты не хочешь убивать». Сочетание в Ольгерде качеств воина и гуманиста, человека, лишенного фанатизма воевать, - это то, что вызвало к нему интерес и уважение знаменитой жрицы.

Поход на Ковно, к которому с особой ответственностью готовится Гедимин со своими сыновьями, должен стать своеобразной проверкой их твердости, храбрости, взвешенности в принятии решений. Но любые стратегические планы, предполагаемые тактические ходы получают в романе и усиление иного рода: молитва в церкви святых Бориса и Глеба и обращение к языческим богам, силам, к которым апеллирует княжеская семья ночью на капище Перуна, под замком в Новогрудке. Тяжелые думы одолевают Ольгерда перед боем.

Углубление в тайники души героя, его переживания позволяют автору показать истинное, человеческое в княжиче. В качестве усиливающих и обостряющих психологические контрапункты, Ипатова избирает образы - ночного неба и Ворона из славянского фольклора, - который, согласно комментарию писательницы, «некоторые белорусские исследователи отождествляют...

с индийским богом, защитником всемирного закона и властелином вод Варуной». Подобного рода синтез образов не носит случайный характер. Известна мощная связь романтизма и мифологии, как и то, что романтизм «привел» в литературу демонологию. Сочетание романтического и мифопоэтического - яркий признак исторического романа, развивающегося в русле традиций, заложенных Вальтером Скоттом. Можно утверждать об актуализации известной романтической традиции в романах белорусской писательницы, которая обеспокоена дефицитом гармонии в современном ей обществе, экспансией «клипового сознания».

В таком случае мифопоэтическая образность выражает авторское стремление к созданию духовной общности героев и читателя. В романе прослеживается и «реалистическая» мотивация. Следует отметить, что жанр исторического романа позволяет соединять историческую правду и вымысел без ущерба для художественности. Примером этому может служить классический реалистический роман «Война и мир» Л. Толстого, в структуре которого органично существуют романтические компоненты.







Поиск
В нашей базе находится больше 10 тысяч сочинений

Лайкнуть похвалить твиттернуть и прочее

Сочинения > По произведениям русской литературы > История в романах О Ипатовой