Петербург глазами русских писателей - сочинение

Давно стихами говорит Нева. Страницей Гоголя ложится Невский, Весь Летний сад — «Онегина» глава. О Блоке вспоминают Острова,
А по Разъезжей бродит Достоевский.
С. Я. Маршак
Тысячу раз прав Самуил Маршак: сколько лет существует Санкт-Петербург, столько лет о нем пишут. История города и история литературы тесно переплелись.
Город, вызывающий вдохновение... Город, давно сам ставший книгой, повествующей о жизни многих поколений, живших на невских берегах. Самое удивительное, что мы действительно, как сказал Маршак в своем стихотворении, не можем воспринимать Петербург отдельно от литературы о нем.
У нас есть свой собственный взгляд на Петербург. Но кто знает, насколько повлияли на нашу точку зрения те, кто смотрел на этот удивительный город до нас? Гоголь, Пушкин, Блок, Достоевский, Мандельштам, Ахматова и многие другие жители города...
На Петербург нельзя смотреть равнодушными глазами, как нельзя и относиться к нему однозначно. «Адмиралтейская игла», вызывавшая чистый поэтический восторг Пушкина, и «отвратительный и грустный колорит», описанный Достоевским... Казалось бы, речь о двух различных городах. Но нет: все это просто разные ипостаси одного таинственного города. Мы, его жители, никогда не узнаем его до конца. Мы каждый день видим его новое лицо. Но может быть, читая книги всех тех, кто писал о нем, мы можем составить себе о Петербурге если не верное, то хотя бы четкое и многогранное представление?
Петербург Пушкина... Город, к которому поэт относился очень трепетно, почти как к любимой женщине. Петербург во многих его стихотворениях предстает в своем парадном облике — величественный, грандиозный, почти божественный:
Люблю тебя, Петра творенье,
Люблю твой строгий, стройный вид,
Невы державное теченье,
Береговой ее гранит...
Но не чересчур ли грандиозен этот город? Часто такая мощь подавляет маленького и слабого человека, затерявшегося среди прекрасных, но, увы, холодных и бездушных дворцов и статуй. Об этом, наверное, задумывался Пушкин, когда писал «Медный всадник». И как же Петербург «Медного всадника» отличается от Петербурга «Евгения Онегина»!
В «Евгении Онегине» — это сверкающая огнями столица, город шумных балов и веселых кутежей. В «Медном всаднике» — город, захваченный природным бедствием, мрачный и даже страшный. «Державное теченье» превратилось в буйство необузданной стихии. Теперь Пушкин видит Петербург таким:
Над возмущенною Невою Стоит с простертою рукою Кумир на бронзовом коне.



Да, Петербург может быть другом, а может быть врагом. Может дать многое, а может все отнять. Мне сразу вспоминается «Преступление и наказание» и Петербург Достоевского. Мы знаем, что Достоевский видел Петербург в самом мрачном свете. Темные подворотни, дворы-колодцы, закоулки, трактиры, холодные квартиры, вопиющая нищета, грязные каналы, солнце в тусклой дымке. Место, где задумываются и совершаются самые страшные преступления. Город, где людям нет дела до других, где жители погибают на улицах, в промерзших квартирах страдают от голода дети, а на проспектах молодые отчаявшиеся девушки продают себя. Но даже Достоевский не мог не признавать того волшебства, которое таится в этом городе. Он говорит об этом в повести «Белые ночи». Да, эта повесть печальна, и Петербург в ней печален, но он одновременно и прекрасен, потому что невозможно не восхищаться городом, в котором бывают такие необычные, такие чудесные ночи. В это странное время суток происходит то, что не может произойти ни солнечным днем, ни темной ночью. А вот Петербург Гоголя — город из «Петербургских повестей». Оставим в стороне сатиру великого писателя и будем воспринимать его как летописца. Да, он действительно дополнил летопись Петербурга несколькими красочными страницами. Улицы, по которым мы так часто ходим, — те самые, по которым некогда прогуливался нос майора Ковалева. Но самое ценное — Гоголь рассказал нам о Невском проспекте XIX столетия, который мы уже не увидим никогда. Шумный, широкий, веселый, запруженный пестрой толпой. Люди неспешно прогуливаются, раскланиваясь со знакомыми. Веселье, гам и суета. Таков был Невский тогда. Но сильно ли он изменился? Кажется, не. очень. Разве что теперь мы чаще спешим куда-то. Время шло... В Петербурге рождались новые жители. И все новые писатели и поэты продолжали восторженно воспевать свой удивительный город. Блок гулял по тем же берегам, что и Пушкин. И видел те же Адмиралтейство, Неву, Зимний. Но удивительно: там, где у Пушкина плавность линий и размытость контуров, у Блока — четкость линий: Нет, с постоянством геометра Я числю каждый раз без слов Мосты, часовню, резкость ветра, Безлюдностъ низких островов. Все тот же город, но в то же время совсем другой. Не пушкинский, не гоголевский, а блоковский Петербург. Но есть то, что объединяет двух поэтов: «кумир на бронзовом коне» Пушкина и «предок царственно-чугунный» Блока. Ничего странного: ведь Медный всадник — это символ Петербурга. Петр всегда будет царить в этом городе, несмотря на смену правительств, людские распри и мелкие интриги. И даже, когда революция смела полстраны, уничтожив и культуру, и духовность, Медный всадник стоял на своем пьедестале. Стоял, когда блоковские двенадцать красногвардейцев-апостолов шли четким шагом по улицам города. Что этому великому всаднику до всех революций и войн? С самого своего основания город был городом Петра. Им и останется. Даже Маршак, писавший уже не о Петербурге, а о Ленинграде и «о том, кто речь держал перед вокзалом», не забывает, кто всегда будет царствовать в нашем городе: А там еще живет петровский век, В углу между Фонтанкой и Невою... Такие разные люди писали о Петербурге... Мы видим наш город немного и их глазами, потому что, живя здесь, невозможно обособиться ни от петербургской истории, ни от литературы. Нам есть у кого учиться любви и уважению к Петербургу.






Поиск
В нашей базе находится больше 10 тысяч сочинений

Лайкнуть похвалить твиттернуть и прочее

Сочинения > По произведениям русской литературы > Петербург глазами русских писателей