Русское литературоведение в эмиграции - сочинение

Если сравнивать результаты литературоведения за полвека русской эмиграции с другими ее достижениями, то история литературы и даже ее теория окажутся в невыгодном положении. В изобретательстве — Зворыкин, Сикорский, Тимошенко, Юркевич и другие широко известны и принесли великую пользу. В философии — Бердяев, Лосский, Франк; в обществоведении — Сорокин, Струве; в лингвистике — Кипарский, Трубецкой, Унбегаун и Якобсон дали очень много и широко известны. Даже история и критика имели более широкий резонанс, чем литературоведение. С одной стороны, это вызвано тем, что на сем поприще подвизались и подвизаются дилетанты, любители пописать; с другой стороны, нет четких границ, узды для любителя, как они есть в философии, лингвистике, логике и математике. Границы неясны и расплывчаты.

Кроме того и чистые философы дали ряд интересных трудов о писателях. Не раз занимались литературой и присяжные лингвисты и даже богословы. И конечно же, в литературоведение вторгалась философия, или лингвистика и богословие. Хорошо сказал один, ныне покойный, кантианец и знаток русской музыки: «Литература — ничей выгон. Все пасемся на его травке!» Однако и биография знаменитого писателя, написанная с талантом и любовью к нему, сама по себе служит литературоведению, входит в него, как бы со стороны (биографии Жуковского, Тургенева, Чехова, — Б. Зайцева). За первые десять лет эмиграции в работах о Л. Толстом тоже преобладала эта устремленность к личности писателя и его жизни. (См. мою библиографию в сборнике ?L. Tolstoy?, Praga, 1929.)

Статья эта, указав главные источники для литературоведения эмиграции, делится на две части: 1. С. — обозначает старшее поколение рождения до XX века; 2. М. — говорит о работах людей рожденных в XX веке.

На первое место в библиографии следует поставить обширный труд «Библиография русской зарубежной литературы, 1918— 1968 гг.», составила Людмила А. Фостер, изд. G. К. Hall & Co., Boston, 1971. Далее — N. Zemov, ?The Russian Religious Renaissance of the Twentieth Century?, Aberdeen, 1963, и Г. Струве, «Русская литература в изгнании», Нью-Йорк, 1956. Очень полезна и книга М. Шатова «Полстолетие периодических изданий за рубежом. 1917—1968», /255/ Нью-Йорк, 1970. Я не привожу прямых выписок из библиографий, а даю перечень и, порою, оценку того, что считаю важным.

Более всего отклик в литературоведении и философии имело творчество Достоевского. Ему посвящено несколько десятков книг и множество статей, с разных точек зрения освещавших произведения писателя. Есть этико-религиозный и философский подход — книги Н. Бердяева и Н. Лосского, есть и фрейдианский и формальный анализ творчества и тому подобное. Почти отсутствуют в эмиграции социологический и марксистский методы изучения литературы. — На втором месте, пожалуй, находится Пушкин. Трогательная любовь к нему выразилась в специальных сборниках (Прага и Белград); в Харбине стараниями проф. К. Зайцева вышел, прекрасно изданный, с 207 рисунками, портретами и серьезными примечаниями, сборник «Пушкин и его время», 1938 г. За указание этого сборника приношу благодарность проф. Н. Автономову. Книга в 216 стр. относится к биографическо-культурному обзору жизни поэта и его эпохи. Ценные материалы и анализ «Евгения Онегина» даны в двухтомном труде В. Набокова, написавшего и точный перевод поэмы на английский язык (1968). — В эмиграции было возможно обратиться к разработке влияния религии и духовной литературы на светскую. Стали думать и говорить свободно о том, что запрещено и поминать в СССР и чем леводушная русская интеллигенция до 1917 года считала предосудительным заниматься. (См. С. Франк «Крушение кумиров», и, еще до революции, сборник «Вехи».) Хорошо все это выразил в одной из своих статей по истории Г. Федотов: «Наивным будет отныне все, что писал о России XIX век, и наша история лежит перед нами, как целина, ждущая плуга. Что ни тема, то непочатые золотые россыпи». Да, таковы, например, темы о религии в творчестве Пушкина, о его философии жизни, о Достоевском и св. Писании и духовной литературе, и ряд подобных. Случалось, что в эмиграции некоторые ученые начинали увлекаться односторонне формальным методом (см. С. Франк о П. Бицилли), но это не стало правилом. Работ русских о иностранных писателях, не славянских, я здесь не касаюсь.

Благодаря стараниям, знаниям и талантам таких исследователей и издателей, как Г. Струве и Б. Филиппов-Филистинский, мы имеем собрания сочинений А. Ахматовой, Н. Заболоцкого, Н. Клюева, Н. Гумилева, О. Мандельштама, Б. Пастернака и других и отличные работы о них. (См. огромное по числу страниц и ценное введение Б. Филиппова к Собранию соч. Н. Клюева.) Конечно, отсутствие архивов, иногда и богатых русских книгохранилищ, сказывалось в работах о русской литературе, но не всегда. — Кроме отбора, по силе своего разумения, в статье моей возможны и пропуски. Приведу пример своей и чужой мгновенной забывчивости. Я составлял программу для экзаменов на степень доктора в университете Макгилл. Коллега спросил меня: почему в XIX веке, требуя даже знание таких писателей, как Измайлов, я опустил Ф. Тютчева? Я-то думал о нем, а вот забыл! Забыл, читая тогда целый год специальный курс о Тютчеве в Монтреальском университете. Г. Струве в книге /256/ «Русская литература в изгнании» упоминает и меня (спасибо ему) в списке ученых и литераторов, но пропустил более крупных, например Н. Евреинова, Н. Котляревского, Е. Зноско-Боровского. Он о них знал, да забыл. При общих обзорах всегда возникают «лакуны». Я не указываю всюду, а лишь иногда, и года изданий, так как это не библиография, но скорее попросту разбор целого периода в жизни культурной части русской эмиграции. О таких ученых как Н. Лосский, П. Струве, С. Франк, Б. Унбегаун или Д. Чижевский и Р. Якобсон существуют сборники в их честь и отдельные библиографии трудов этих ученых.

Самым бурно-горячим и интересным из политико-культурных течений в жизни эмиграции было евразийство. Оно отразилось и в работах таких ученых, как кн. Н. Трубецкой и даже в одной-двух статьях Р. Якобсона в бытность его в Чехии. Основные труды читатель найдет в сборниках и отдельных публикациях. Важнейшая библиография — С. Лубенский, «Евразийская библиография 1921— 1931 гг.» (См. сборник «Тридцатые годы».) В это течение входили разные эмигранты: Н. Трубецкой, Л. Карсавин, П. Савицкий и другие. Критику политической установки евразийства можно найти и в книге Г. Струве «Русская литература в изгнании». Многое-множество историко-литературных работ рассеяно по русским эмигрантским журналам, альманахам и газетам. Некоторые печатались по-русски в пражском ученом журнале ?Slavia?, например большая работа Е. Ляцкого о Бальмонте переводчике, статья Ю. Яворского и так далее. И в иностранных журналах — ?Zeitschrift f?r Slavische Philologie?, ??tudes Slaves?, ?Slavic Review? напечатано большое количество статей русских ученых. Некоторые, позднее, нашли для себя возможным печатать ученые статьи о древней литературе и в изданиях Академии наук СССР, например А. Соловьев. Следует помнить и о диссертациях молодого поколения заграничных русских ученых: Г. Иванова (о Н. Гумилеве), проф. Стремоухова (Тютчев), В. Сечкарева (Гоголь). Наконец и в книгах историков русской культуры, как Н. Арсеньев или В. Вейдле, в работах гр. Зубова (ср. о знании русскими в XV веке арабов математиков) находятся страницы и целые главы полезные и для историка русской литературы.







Поиск
В нашей базе находится больше 10 тысяч сочинений

Лайкнуть похвалить твиттернуть и прочее

Сочинения > По произведениям русской литературы > Русское литературоведение в эмиграции