Сюжетный архетип романа «Пирамида» и особенности его композиционной структуры - сочинение

Как и полагается в романе-наваждении (авторская жанровая идентификация его), традиционного, строго выстроенного сюжета здесь нет. Если все же попытаться рассмотреть в фантасмогорической структуре романа некое подобие сюжетной организации событий, то контуры ее просматриваются достаточно четко. Это история пребывания в «наших палестинах» (читай – в СССР) ангела Дымкова, посланного сюда высшими небесными силами.

Командированный на Землю ангел поначалу квартировал в старо-федосеевской обители, где и открылся впервые дочери священника Дуне и воплотился в плоть земную с ее помощью. Она же и знакомит его, нездешнего, с тамошней жизнью, она же и предупреждает, зная о способности ангелов творить чудеса: «Вы не должны тратить себя по пустякам: это может кончиться плохо» (3, т. 1, стр. 183). Дуня по интуиции верно решила, что совершать благодеяния здесь на Земле Дымков должен с помощью как-то причастного к сферам небесным земного обитателя – своего отца священника Матвея Лоскутова, вместе с которым они и составят план «добрых дел». Чудо этих благодеяний в том, чтобы они хотя бы в самом крохотном нарушали «циническую логику бытия». И назначила ангелу встречу со старо-федосеевским батюшкой на завтра. Ангел не явился и назавтра и через неделю.

 На новогодней елке, устроенной в институте, куда маскировки ради была оформлена командировка ангела, для детей из подшефного приюта, Дымков допустил оплошность, походя продемонстрировав свои способности творить чудеса. Здесь-то и «засек» его старый циркач Дюрсо. Назойливо прилипчивый потомок «славной цирковой династии», не слушая возражений ангела «мне пора уходить, меня давно ждут» (в Старо-Федосееве), навязал ему свое общество. И за чашкой кофе на двух десятках романных страниц Дюрсо излагает Дымкову свою каббалистическую премудрость, низвергает на голову не оглядевшегося еще на Земле ангела свое «сверхсатанинское красноречие». Чтобы к концу монолога обосновать и предложить Дымкову якобы единственно возможное применение его способности творить чудеса. Работать в цирке, под его руководством делать новый иллюзион, преподносить зрителям липу вместо настоящего чуда: дескать, оно не поощряется нынешней властью. Так вместо намечавшегося на этот вечер в старо-федосеевской обители обсуждения с о. Матвеем программы добрых дел состоялась вербовка небесного ангела в столовой-забегаловке. Ну чем не детективная завязка интриги романа?

Первым, кого более серьезно встревожило появление на Земле ангела, был «корифей всех наук» профессор Шатаницкий. Апостолу «вселенского атеизма» не интересна великая тайна Дымкова – способность творить чудо. Тогда почему же так встревожен профессор, что даже просит своего ученика – студента Никанора Шамина – устроить ему свидание с посланцем небес. Православная церковь твердила после победы большевиков в семнадцатом году прошлого века о воцарении Антихриста на святой Руси. Но истинный антихрист, скрывающийся за личиной «высшего атеизма» (читай – научного), мечтает о возмездии Богу за давнее, еще до рождения Христа, поражение в бесславном мятеже против всевластия Отца Небесного. Он уже не может удовлетвориться «философской матерщиной» в адрес недосягаемых там, вверху. Ему надо через отвращение к бессильному, обманувшему чаяния Небу (читай – к Добру) возбудить интерес к противоположному лагерю – преисподней и ее обитателям (читай – ко Злу).

Профессор стремится к полной социальной и моральной реабилитации зла как необходимого компонента жизни. Застало его врасплох на пути решения этой задачи появление ангела, и Шатаницкий разрабатывает стратегию его нейтрализации. Свой план он излагает студенту и предлагает ему стать разведчиком в стане врага: «Приблизьте к себе этого неукрощенного гиганта... Узнайте карты тылов противника, схемы его коммуникаций, сведения о численности и диспозиции небесных гарнизонов» (3, т. 1, стр. 158). Военная терминология лишь подтверждает истинные намерения того атеизма, который находится в монопольном ведении профессора с такой выразительной фамилией. Если уж попробовать определить реального прототипа этого колоритного персонажа в романе, то это скорее всего Емельян Ярославский, пламеннейший борец против «опиума для народа» в тридцатые годы. Студент благоразумно отказывается от чести стать стукачом и шпионом.

Шатаницкий ищет других исполнителей своего плана. И самое парадоксальное в этих поисках то, что он возлагает надежды на православного священника о. Матвея. Почему? Дело в том, что в атмосфере социальных потрясений о. Матвей стал не очень тверд в вере, он мучается раздумьями о грядущей судьбе христианства: «Не приспел ли срок и обветшалому христианству уходить на покой... совместно с разумом», – скажет он во время беседы с Алешей-горбуном. А в беспамятстве болезни ему снится апокалиптическое видение о великом соблазне человечества «к перемене духовного подданства в обмен на обольстительные дары науки, техники и комфорта... Пришел срок великой смены, и вот Христос покидает земное царство, уступая его во временное владение антиподу своему» (3, т. 1, стр. 410). Не случайно профессор научного атеизма Шатаницкий считает православного священника Лоскутова «оригинальным мыслителем» и намеревается учредить «общество дружбы с прогрессивным небом», передает через студента Шамина приглашение о. Матвею на дискуссию.

Еще один персонаж стремится использовать ангела Дымкова в личных корыстных целях. Это – высокомерный отпрыск всемирно известного банкирского рода Юлия Бамбалски, чье родословное дерево в России после революции, естественно, зачахло. Но она по-прежнему считает себя отмеченной Богом, рожденной, как ей представляется, повелевать, и потому имеет виды на Дымкова как творца чудес. В стремлении стать звездой кино она сделала было ставку на гения соцреализма в этой области режиссера Сорокина. Тот не торопится выводить ее в мир большого искусства по причине отсутствия таланта, и Юлия заинтересовалась феноменальным фокусником в цирковой труппе своего отца, еще не зная, исполнителем какого чуда для нее станет артист Бамба.

Таким образом, посланца Неба, горних сфер, открыто называющего себя ангелом, «обложили» со всех сторон сразу же по прибытии в СССР представители иных сфер. А что же сам Дымков? При его чистоте и способности расшифровать своего антипода он мог бы сбросить легко этих присосавшихся к его таланту творить добро пиявок. Мог бы, да не сделал. По-цирковому пестрая и занимательная программа Дюрсо «сулила командировочному ангелу возможность без скуки скоротать более чем трехмесячное ожидание той таинственной встречи, ради которой и прибыл в наши палестины» (3, т. 1, стр. 241). Значит была вполне конкретная цель отправки Дымкова в страну, где воцарился антипод Христа.







Поиск
В нашей базе находится больше 10 тысяч сочинений

Лайкнуть похвалить твиттернуть и прочее

Сочинения > По произведениям русской литературы > Сюжетный архетип романа «Пирамида» и особенности его композиционной структуры