Сочинения > По произведениям русской литературы > Устная причеть как основа древнерусских плачей
Устная причеть как основа древнерусских плачей - сочинение


Древнейшая устная поэзия на Руси
Философская глубина и гуманистическая основа лирики Ф. И. Тютчева
Народная основа «Фауста» Гёте



Летописные сообщения (в Повести временных лет) о смерти особо популярных князей и о погребении их говорят о «плаче» и «вопле великом», каким население провожало их до могилы. В отличие от «пения» «обычных песней» «попов и черноризцев», т. е. от церковного обряда погребения, летопись говорит о выражениях народного горя — о «плаче великом», который иногда представляется гиперболически: при погребении князя Изяслава, например (Лавр., под 6586 г.), «не бе лзе слышати пенья во плачи н велице вопли, плака бо ся по немь весь град Киев»; Александра   Невского   провожали   также шумно:

    «бысть же плачь   велик   зело и кричание   много,   яко николи же тако, но токмо яко земли потрястися».

Во многих   случаях, не приводя   всего   плача,   автор летописного сообщения передает, за что оплакивали князя; в этих заметках (как и в соответствующих эпизодах княжеских житий)  содержится похвальная характеристика умершего князя. Такие  характеристики более   или  менее   однообразны и напоминают вообще   летописные   характеристики   князей;   в   них  собраны  идеализированные черты   князя-правителя и образцового христианина. Например, князя Андрея Юрьевича оплакивают, как

    «отца    сирым    и    кормителя,    омрачным    звезду   светоносну помрачаему»   (Ипат.,   под   6683 г.);   по   Владимире   Мономахе :.»вси людиэ... плакахуся яко же дети по отцю или по матери»; Е»Смолняне»   оплакивали   князя   Романа Ростиславича, «поми-нающе добросердье   его  до   себе»   (Ипат., под   1180 г.) — ср. плач слуг князя Бориса: «Увы нам, княже нашь милый и драгый и блаженый,   водителю   слепым,   одеже   нагым,   старости  жезле, казателю ненаказанным» («Сказание» о князьях Борисе и Глебе).

В летописи плачет над князьями не только весь народ, но и их   наследники — сыновья,   братья.   Плачи   близких   иногда помещаются  полностью,   причем   содержание их обычно   связано с биографией  умершего.  Это   сближает   подобные летописные   плачи   с  народными   причетями,   в   которых,   наряду с горестной лирикой, много эпического содержания, касающегося   жизни   покойника,   его   семьи,   родственников,   соседей, дается   похвальная   оценка   добродетелей   покойника   и   т. д.  Тесно связанные с исторической биографией умершего князя такие   плачи   в   летописи  индивидуализированы,   хотя   иногда отливаются в более или менее постоянную форму. Например, Ярополк Изяславич причитает   над   убитым отцом (Ипат., под 1078 г.): «отче, отче мой, что еси бес печали пожил на свете семь,   многи   напасти   приемь  от  людей и от   братья   своея. Се же погибе не от брата, но за брата   своего положи главу свою». «Лепшии люди новгородьстии» плачут по своем князе «Мстиславе Ростиславиче (Ипат., под 1179 г.):

    «Уже не можем, господине, поехати с тобою на иную землю   поганых и поработити во   область   Новгородскую,   ты   бо   много   молвяшеть, господине нашь, хотя на все сторэны поганыя. Добро бы ны, господине, с тобою умрети, створшему толикую свободу новгородьцем от поганых, яко же и дед твой Всеволод свободил ны бяше от всех обид. Ты же бяше, господине мои, сему поревновал и наследил путь деда своего. Ныне же, господине уже к тому не можем тебе узрети, уже бо солнце наше занде ны и во обиде вснм остахом» (этот плач использован летописцем под 6796 г., когда «лепшии мужи Володимерьстии» плачут по князе Владимире Васильковиче: «добро бы нам, господине, с тобою умрети, створшему толикую свободу, яко же и дед твои Роман свободил бяшеть от всих обид. Ты же бяше, господине, сему поревновал и наследил путь деда своего. Ныне же, господине, уже к тому не можем тебе зрети. Уже бо солнце наше заиде ны и во обиде всем остахом»).

Характеризуя «погребальные плачи», которыми заканчиваются летописные рассказы о смерти князей, В. Мансикка отмечал, что в них «сохранилось много народного элемента, несмотря на то, что о ми под пером писателя приобретают искусственную книжную форму», что эти плачи представляют «стереотипные формулы, повторяемые при однородных случаях». Однако исследователь не подметил главного: эти плачи в большинстве своем глубоко историчны, в них дается не только общая оценка умершего, с точки зрения норм христианской морали (как в житиях), естественно «стереотипная», поскольку были какие-то постоянные желательные качества образцового  князя-христианина. В плачах по князьям   вспоминаются   и реальные   события   данного   исторического    момента,    дается    характеристика    покойного    именно в свете этих событий.   Это   придает летописным плачам оттенок публицистичности.

Связь   летописных   плачей   с   народными   причетямн   несомненна: самый факт биографичности княжеских плачей сближает их с народными причетями, где эпическая часть обычно сильно развита; в лирической же части, где, конечно,  видны и книжные   элементы,   идущие от религиозной   лирики   (возгласы — «увы   мне   грешному»,   «о   люте   нам»   и   т. п.),   встречаются   постоянные   мотивы   похоронных   причетей:   желание   умереть вместе, сравнение смерти с заходом солнца, обращения к покойнику, как к живому. Летописные плачи, как видно из приведенных примеров, построены в форме монолога, обращенного к умершему, как к живому.

В родстве с летописными плачами по князьям стоят плачи в княжеских житиях, где они стали почти обязательным элементом композиции и стиля. Самая распространенная форма плача по святым князьям — как и в летописи, плач всенародный: основное содержание таких плачей—перечень заслуг, ценимых в умершем, т. е. похвала ему. Жития в таких случаях раскрывают глухие летописные заметки о погребении «с плачем велиим». Для таких всенародных плачей «святым» князьям выработалась устойчивая формула, которая составлялась из постоянного перечня благотворительных заслуг князя, согласных с христианской моралью. Эта формула иногда переносилась из одного жития в другое, без всяких даже стилистических изменений; находим ее и в церковных биографиях князей, канонизованных за благочестивую жизнь, митрополитов «всея Руси» и областных епископов н архиепископов.

Гораздо разнообразнее в княжеских житиях индивидуальные плачи. Их лирика иногда окрашена воспоминаниями о конкретных исторических фактах, что роднит их с летописными плачами. Но особенно характерны для жанра княжеских житий те плачи, которые отражают отношение автора к изображаемым событиям и ту идею, которую иллюстрирует данный сюжет. В этих плачах лишь отдельные стилистические обороты могут быть связаны с традицией византийских церковных и житийных плачей, самое же содержание вытекает прямо из замысла автора и неотделимо вместе с ним от конкретной исторической обстановки.

Похожие сочинения


Древнейшая устная поэзия на Руси
Философская глубина и гуманистическая основа лирики Ф. И. Тютчева
Народная основа «Фауста» Гёте

ТОП 3 популярных


  1. У войны не женское лицо сочинение
  2. Богомолов Иван сочинение
  3. Когда моя мама училась в школе?

Поиск
В нашей базе находится больше 10 тысяч сочинений

Лайкнуть похвалить твиттернуть и прочее