Идейно художественное своеобразие сказок М Е Салтыкова Щедрина - сочинение

Сатирическая и публицистическая направленность творчества М. Е. Салтыкова-Щедрина, его интерес к фантастике и гротеску определяются как личностью писателя — его обостренной «гражданской совестью», так и блестящим знанием «жизненного материала»: до 1868 года Салтыков-Щедрин совмещал государственную службу и литературную деятельность, занимал высокие государственные посты, занимался административной работой, благодаря чему получил возможность близко узнать мир бюрократических «непотребностей», чиновничьего лихоимства, «особенного патологического состояния», в котором находилось русское общество.
Писатель оставил службу в связи с тем, что она, по его словам, опротивела ему «до тошноты». Действительность развеяла иллюзии Салтыкова-Щедрина о возможности «честного» служения и серьезных преобразований, хотя первоначально он намеревался в своей работе «практиковать либерализм в самом капище антилиберализма». Правительство также не устраивал энергичный и деятельный чиновник, «проникнутый идеями, не согласными с видами государственной пользы и общественного порядка».
Гражданский темперамент Салтыкова-Щедрина, его вера в возможность нравственно исцелить и политически преобразовать русскую жизнь выразились в творчестве выдающегося писателя. С наибольшей полнотой и силой сатирический дар Салтыкова-Щедрина раскрылся в его сказках «для детей изрядного возраста».
Три сказки («Повесть о том, как один мужик двух генералов прокормил», «Пропала совесть», «Дикий помещик») созданы еще в 1869 году, но большинство сказок написано в 1883— 1886 годах. В сказках Щедрин продолжает и развивает традиции своих великих предшественников — Пушкина («История села Горюхина») и Гоголя («Мертвые души»), но в то же время разрабатывает собственную, оригинальную поэтику.
Сказки Щедрина отличаются жанровым многообразием. Наряду с сатирическими сказками мы встречаем у писателя сказку-элегию («Приключение с Крамольниковым»), сказку- предание («Христова ночь»), сказку-поучение («Гигиена»), особый жанр «не то сказки, не то были» («Деревенский пожар»), сказку-«разговор» («Путем-дорогою») и другие жанровые разновидности.
Для Салтыкова-Щедрина первичен политический смысл художественного произведения. В этом его позиция совпадает со взглядами Некрасова о назначении писателя и целях творчества (не случайно Щедрин на протяжении ряда лет сотрудничал с Некрасовым в качестве одного из двух редакторов «Отечественных записок»). Сатирические сказки Щедрина посвящены обличению социального зла (носителями которого являются, прежде всего, «господа» — помещики, чиновники, купцы и прочие), исследованию типов общественного поведения, обусловленного эпохой. Автор прибегает к сказочной фантастике, но насыщает ее «духом времени», вследствие чего традиционные сказочные персонажи предстают в новом, художественно переосмысленном облике.
Заяц становится «здравомыслящим» и даже «самоотверженным», волк — «бедным», баран — «непомнящим», орел — «меценатом». Автор создает и оригинальные образы, не закрепленные фольклорной традицией. Социальные типажи современной Щедрину эпохи воплощены в образах премудрого пескаря, ка- рася-идеалиста, вяленой воблы. У Щедрина звери, птицы и рыбы вершат суд и расправу, ведут «научные» дискуссии, проповедуют, дрожат... Автор насыщает повествование фантастическими ситуациями, которые тем не менее легко проецировались современниками на реальные ситуации из социального быта России.
Прямая связь с современностью обнаруживается и в характере конфликтов, положенных в основу сюжета той или иной сказки. Щедрин сталкивает представителей антагонистических сил, строит повествование на резких социальных контрастах.
Так, в «Повести о том, как один мужик двух генералов прокормил» писатель изображает двух крупных чиновников, всю



6 100 сочинений жизнь прослуживших в регистратуре, которую потом устранили «за ненадобностью». Генералы ни на что не способны, совершенно не приспособлены к жизни — они воображают, что «булки в том виде родятся, как их утром к кофею подают», и были бы обречены на голодную смерть, если бы рядом не оказалось мужика. «Повесть...», написанная задолго до 1880-х годов (когда писателем было создано большинство его сказок), уже содержит все характерные черты щедринской поэтики, которая окончательно утвердилась в более поздних его произведениях. Автор использует традиционный сказочный зачин («Жили да были...»), устойчивые фольклорные формулы («по щучьему велению, по моему хотению»), сочетает простонародный язык («пенсии ихние», «зачал... действовать») с канцеляризмами («Примите уверение в совершенном моем почтении и преданности»), Сюжет приходит в движение благодаря сказочной фантастике: генералы переносятся на необитаемый остров, где и обнаруживается их никчемность. Мужик рисуется как фольклорный добрый молодец, наделенный не только привлекательными человеческими чертами (трудолюбием, находчивостью, беззлобностью), но и чудесными способностями (он, например, варит в пригоршне суп). Предметом сатирического обличения в «Повести...» являются, как и в большинстве других сказок, «господа». Высмеивая генералов, автор гиперболизирует их отрицательные черты — тупость, незнание жизни, неблагодарность, склонность к пустой болтовне о «высоких» предметах (находясь на необитаемом острове, генералы важно размышляют о том, что есть Вавилонское столпотворение — исторический факт или иносказание). В изображении героев присутствует и гротесковое начало. Оно обнаруживается в той сцене, где генералы, отчаявшись найти себе пропитание (хотя кругом полно плодов, рыбы, дичи), едва не сожрали друг друга. Интонация едкой иронии, звучащая в большинстве сказок писателя, явственно слышна уже в начале «Повести...»: «Служили генералы в какой-то регистратуре... следовательно, ничего не понимали». В сказках писателя народ всегда представлен в облике страдающего от несправедливости, но в то же время единственно жизнеспособного и жизнедеятельного героя, не понимающего своих подлинных возможностей. К мужику из «Повести...» автор относится с нескрываемой симпатией, в конце сказки выражает свое сочувствие герою, рассказав о том, как генералы, вернувшись в Петербург, «денег загребли» (генералам во время их отсутствия начислялась пенсия), а мужику, спасшему господ от голодной смерти, выслали «рюмку водки да пятак серебра: веселись, мужичина!» Однако в том, что мужик унижен и обманут, есть и его вина: он добровольно стал прислуживать генералам и даже согласился по их требованию совершить абсурдное действие — свить веревку для самого себя. Автор осуждает героя, но осуждение в этом случае значительно мягче и высказано с долей сочувствующей и горькой иронии. На примере мужика, согласившегося в силу привычки на добровольное рабство (в ситуации, когда никто не мог принудить его к этому), сатирик убеждает читателя в бессмысленности и недопустимости компромисса с миром «господ». Смех Салтыкова-Щедрина неотделим от его понимания страданий человека, обреченного «уставиться лбом в стену и в этом положении замереть». Судьбой своих сказочных персонажей он говорит современникам, что пассивное приспособление к существующему порядку вещей ведет к нравственной деградации общества, которое нуждается в том, чтобы изменить «исстари заведенный» порядок, когда «волки с зайцев шкуру дерут, а коршуны и совы ворон ощипывают».






Поиск
В нашей базе находится больше 10 тысяч сочинений

Лайкнуть похвалить твиттернуть и прочее

Сочинения > Салтыков-Щедрин > Идейно художественное своеобразие сказок М Е Салтыкова Щедрина