О романе «Школа для дураков» Саши Соколова - сочинение

Модернизм связан с постижением и воплощением некой сверх­реальности. Исходной точкой модернизма является хаотичность, абсурдность мира, богооставленность действительности; универ­сальным состоянием — индивидуализм. Отчуждение мира от человека, враждебность внешнего мира выводят на метафизи­ческие, надличностные основы и ценности. Для модерниста всегда самодостаточен мир, духовной свободы. В модернизме обна­руживается иррациональность и отрицание идеи исторического прогресса. В целом модернизм — это искусство элитарное. Но модернизм не разрушал существующие языки искусства, он вносил в них новое. Модернизм в русской литературе возникает на рубеже XX века как отклик на трагическое осознание того, что «Бог умер», необходимо найти иную истину бытия. В современ­ной русской литературе модернизм представлен романами эмиг­ранта третьей волны Саши Соколова, произведениями В. Нарбиковой, которые в новых условиях продолжают вторгаться в «царство духа», относимое ко внутренней жизни автора или его персонажа. Модернисты манипулируют языком, стремятся вы­рвать слово из плена универсальных законов, универсального мышления, перевести акцент на индивидуальную жизнь чело­века.

«Школа для дураков» Саши Соколова — это книга о подро­стке, страдающем раздвоением личности. Повествование строится как непрерывный монолог себя с другим собой. Мальчик живет своей внутренней жизнью, в своем собственном времени. Вся внешняя действительность пропускается через его представле­ние о нем. А представления весьма элементарны, не в смысле примитивны, а именно элементарны как простейшие состав­ляющие целого мира: «Первое проживаемое в опыте есть наибо­лее общая модель для всех людей: мама, папа, бабушка, школа, первая любовь, первая смерть». У героя ограниченные представ­ления о внешней действительности. Но они сопрягаются с бо­гатством внутренней жизни. Пространство «Школы для дура­ков» ограничено кольцевой железной дорогой, по которой на­встречу друг другу ездят поезда из задачника по математике. Эта кольцевая дорога символизирует замкнутость, свернутость все­ленной.

Сама «Школа для дураков» — метафора мира, застывшего в законченных формах, где система подавляет индивидуальность. Но в модернизме — и это отчетливо демонстрируется Сашей Соколовым — нет человека вообще, есть уникальная личность, индивидуум. Эта личность не хочет смиряться со временем, не­избежно ведущим к смерти, с пространством, ощутимо враждеб­ным для героя. Герой — максимально изолированная личность, живущая в диалоге с самим собой.

Выстроить какой-то повествовательный сюжет романа не­возможно. В мире мальчика стираются все временные понятия, уничтожаются причинно-следственные связи. Герой лишен чув­ства социального времени, а в его личном субъективном време­ни все происходит в настоящем. События прошлого и настояще­го предстают как одновременные. Саша Соколов постоянно пока­зывает, что то, о чем говорит герой, происходит (происходило, будет происходить) всегда. Времена совмещаются. Умерший лю­бимый учитель Павел (Савл) Петрович Норвегов, примостив­шись на батарее, посвящает мальчика в подробности жизни, припоминает обстоятельства собственной смерти. Герой про­должает учиться в школе для умственно отсталых и вместе с тем уже работает инженером и собирается жениться, при этом он живет на давно проданной даче, катается на велосипеде и пред­лагает руку Вете Акатовой. «Можно ли быть инженером и школь­ником вместе, может, кому-то и нельзя, но я, выбравший сво­боду, одну из ее форм, я волен поступать как хочу, и являться кем угодно, вместе и порознь».



Саша Соколов «ставит под сомнение самый ход времени, растворяя человеческое существование с его неотклонимым век­тором от рождения к смерти в субстанциях природы и языка». Герой преодолевает смерть, растворяя ее в вечном круговороте природы, которая вся, «исключая человека, представляет со­бою одно неумирающее, неистребимое целое». Герой властвует над временем и погружается в стихию языка. Он считает, что имя, название — это бессмысленная условность. Поэтому имя, как и все в языке, текуче, непостоянно. Учитель Норвегов то Павел, то Савл, почтальон то Медведев, то Михеев. И совсем неважно, как «река называлась», «станция называлась». Саша Соколов устанавливает между словами ассоциативные связи и соответствия. Железнодорожная ветка совмещается в сознании героя с цветущей веткой акации, а она превращается в первую любовь героя Вету Акатову. Расчленив слово, по-новому скомпоновав его элементы, герой из слова «иссякнуть» получа­ет какую-то «сяку», напоминающую по произношению нечто японское. И отсюда возникает целая миниатюра в японском стиле — гора, снег, одинокое дерево; и как бы справка о клима­те: «В среднем снежный покров — семь-восемь сяку, а при силь­ных снегопадах более адного дзе». Отсюда железнодорожники Николаев и Муромцев превращаются в Какамура и Муромацу. Писатель в ряде фрагментов не использует знаков препина­ния. Предложения, слова, словосочетания свободно перетекают друг в друга, образуя неожиданные смыслы. У Саши Соколова это не игра, а выявление органического свойства языка как «пер­вичной стихии, в которой заключены все возможности развития мира». Благодаря тому, что писатель вызывает образы из слова, он создает удивительный мир, в котором картины зависят от ракурса, от поворота слова. Это и есть модернистское стремление к новому использованию языка.






Поиск
В нашей базе находится больше 10 тысяч сочинений

Лайкнуть похвалить твиттернуть и прочее

Сочинения > Соколов > О романе «Школа для дураков» Саши Соколова