Власть вещей над человеком (Сочинение критика вульгарного вещизма) - сочинение

Мы живем в мире вещей, в плену вещизма и приобретательства. Сама по себе власть вещей не опасна, главное - наше отношение к материальным благам. Осознать опасность духовного опустошения нелегко, победить в себе магию накопительства еще труднее.
Во Франции страсть парижанок к коммерческому туризму, то есть к «забегам» за покупками на дальние дистанции, приобрела угрожающие размеры. По рекомендациям психологов муниципалитет проводит раз в месяц «день закрытых дверей» в магазинах, чтобы дать передохнуть перегретой психике покупателей. У них есть день, чтобы остыть от своей мании и поразмыслить над ее пагубностью для собственного здоровья. Но осмыслить свои заблуждения нелегко. Пожалуй, одним из первых распознал эту пагубу великий русский писатель Чехов, в детские годы просидевший немало времени приказчиком в лавке отца.
«Описать вот этот, например, стол... - говорил он, - гораздо труднее, чем написать историю европейской культуры». Вещь материальная нам сложней любой абстракции. Во многих произведениях Чехова в центре сюжета сознательно поставлен не человек, а вещь. Мир вещей составляет очень важный уровень в художественной структуре писательского миропонимания. Возникает ощущение, что предметный мир более важен, чем мир человека, мир людей. Вещи в произведениях не только живут собственною жизнью, но они часто имеют безграничную власть над судьбами героев. Записные книжки Чехова хранят множество «законсервированных» сюжетов, где центр повествования составляют реалии мира вещей:
-	«Человек собрал миллион марок. Лег на них и застрелился»;
-	«Человек, у которого колесом вагона отрезало ногу, беспокоился, что в сапоге, надетом на отрезанную ногу, 21 рубль»;
-	«Человек в футляре, в калошах, зонт в чехле, часы в футляре, нож в чехле. Когда лежал в гробу, то, казалось, улыбался: нашел свой идеал»;
-	«X., бывший подрядчик, на все смотрит с точки зрения ремонта и жену себе ищет здоровую, чтобы не потребовалось ремонта; N. прельщает его тем, что при всей своей громаде идет тихо, плавно, не громыхает; все, значит, в ней на месте, весь механизм в исправности, все привинчено».



Гайка, улика злоумышления, канделябр, словно обреченный быть вечным подарком, пепельницы, бутылки, зонтики, футляры, альбомы, ордена, лотерейные билеты - все это живет в литературном мире Чехова какой-то выморочной, непредсказуемой жизнью, не теряя при этом своего чисто предметного значения. И обезличенные люди рано или поздно опускаются до уровня вещей. Самым бережным хранителем барского добра является в пьесе «Вишневый сад» безусловно Фирс. Он чуть младше «книжного шкапа». Но герои относятся к нему, как к еще более «неодушевленному предмету», чем шкаф. Со шкафом поздоровались и попрощались, с Фирсом в пьесе только поздоровались. Взгляд писателя позволяет открыть нечто новое во взаимоотношениях человека и вещи. Гаев разговаривает со шкафом, Астров прощается со столом. В какие-то важные моменты своей жизни, в состоянии тревоги, тоски, горя герои обращаются к окружающим их предметам. Предметы переходят из рук в руки, знаменуют жизненные победы и поражения, могут сплотить людей или, напротив, выявить разверзшуюся пропасть между ними. То, что не дано человеку, они берут на себя: шкаф служит «идеалом добра и справедливости», обычная гитара видится Епиходову романтической мандолиной. В «Лешем» читаем про пистолеты: «Каков Жорж-то, а? Взял, ни с того, ни с сего, и чичикнул себе в лоб! И нашел тоже из чего: из Лефоше! Не мог взять Смита и Вессона!». Часто человека определяет не какая-то яркая, заметная черта его личности или внешности (например, глаза, голос, походка, жесты, «особые приметы»: родинка, шрам и т.д.), а его вещи. Чехов придавал этому особое значение. Во время репетиции пьесы «Вишневый сад» он говорил актеру, игравшему Лопахина: «Послушайте, - он не кричит, - у него же желтые башмаки». Желтые башмаки или клетчатые панталоны в произведениях Чехова могут рассказать о своем хозяине гораздо больше, чем все его прирожденные качества. В рассказе «Дама с собачкой» собачка упомянута в заголовке. Но она не определяет даму, только усиливает обыкновенность дамы. Для обозначения бытия обыкновенного человека в мире обыденного нужна примета, как этикетка на вещи. Более того, они преследуют человека, словно выталкивая его в новое, некогда любимое или неведомое пространство. Так, например, героиню рассказа «Невеста» Надю Шумину преследует картина в золотой раме: «нагая дама и около нее лиловая ваза с отбитой ручкой», как бы символизируя собой нечто застывшее, почти мертвое вещное пространство, которое Надя решила покинуть. То есть перед нами процесс некоего перевертывания привычного взгляда на мир. Человек и вещь поменялись местами. Этот мотив станет важнейшим для культуры XX века, а в XXI веке вещизм паутиной Интернета опутает весь мир. Для русского классика тема денежного обогащения, тема накопительства не представляется важной. Его вовсе не интересует денежная ценность вещей. Напротив, чем бесполезнее, ненужнее вещь, тем большего внимания она заслуживает. Тема «лишнего человека» плавно переходит в тему «лишней вещи». Обратимся к рассказу «Коллекция», герой которого, Миша Ковров, коллекционирует, по мнению его приятеля, «сор какой-то». Но для героя это вовсе не сор, это дело всей его жизни. Он собирает всякие тряпочки, веревочки, гвоздики, найденные им когда-то в хлебе, бисквите, щах, расстегаях. Обгоревшая спичка, ноготь, засушенный таракан, крысиный хвостик, килька, клоп - чем нелепее и бессмысленнее экспонат, тем больше гордости он вызывает у «коллекционера». Ничтожное становится предметом чуть ли не какого-то культового поклонения в ничтожной жизни. Процесс одушевления вещи имеет и обратную сторону - овеществление человека, превращение его в живой механизм. Иногда даже части тела человека могут как бы отделиться от него и действовать или испытывать на себе действие, словно какие-то посторонние предметы - нос у Гоголя или голова градоправителя у Салтыкова-Щедрина. Автоматизм поведения, который породили лень человека и стереотипность его поведенческих реакций, изображены у Чехова в образах Дмитрия Ионыча Старцева («Ионыч»), Николая Иваныча Буркина («Крыжовник»), профессора Николая Степановича («Скучная история»), Анны Михайловны Лебедевой («Скука жизни») и многих- многих других. Это галерея людей, личность которых подверглась распаду. Человек, уподобившись веши, предмету, живому механизму, погибает. А вместе с ним погибает и вся человеческая цивилизация, оставляя после себя истлевшую библиотеку Британского музея, о чем предрекал современник Чехова - Герберт Уэллс в «Машине времени».






Поиск
В нашей базе находится больше 10 тысяч сочинений

Лайкнуть похвалить твиттернуть и прочее

Сочинения > Сочинения на свободную тему > Власть вещей над человеком (Сочинение критика вульгарного вещизма)