РЕЦЕНЗИЯ НА ПОСМЕРТНЫЙ СБОРНИК Б ЧИЧИБАБИНА - сочинение

На поэтических вечерах Б. Чичибабина часто рассказывали одну библейскую притчу: бог грозится наказать грешный город, если не найдется в нем пятьдесят праведников; столько в городе не находится; тогда бог уменьшает требуемое число, доведя его, наконец, до десяти. Одним из таких десяти праведников, необходимых для спасения этого мира, выступавшие называли Б. Чичибабина. Образ праведника, с удивительной естественностью принятый поэтом, и сознание своей избранности помогали ему писать стихи.
Б. Чичибабин вошел в поэзию стихотворением, написанным вскоре после ареста в 1946 году:
Школьные коридоры,
тихие, не звенят...
Красные помидоры
Кушайте без меня.
Эти строки стали не только (и не столько) выражением отчаяния и катастрофы, сколько клятвой, присягой аскетической музе — музе духовного подвижничества и служения. Но клятва сбылась не скоро: после лагерей поэт пытается вписаться в систему, выпускает сборники один другого хуже, становится одним из многих членов Союза писателей. Но не суждено было Б. Чичибабину стать одним из многих: на рубеже шестидесятых — семидесятых его настигает духовный кризис; поэт стоит перед выбором —или самоубийство, или отказ от официальной литературы, уход в литературное подполье. Выбрав второе, поэт сам, добровольно (редчайший случай) покидает Союз писателей, перестает печататься и начинает писать принципиально в стол. Так, практически неведомый читателю, исправно работая бухгалтером трамвайно-троллейбусного управления, он и писал — в течение двадцати лет. За это время появились лучшие его стихотворения. Добровольное изгнание из литературы порой дает авторам удивительные силы. Когда господствует штамп, когда стихи пишутся по разнарядке, впору вспомнить слова Пушкина, обращенные к поэту по призванию: «Ты царь: живи один». Выстрадав право на литературное одиночество, Чичибабин уподобился таким затворникам мировой литературы, как, например, английский поэт XIX века Дж. М. Хопкинс, который был священником-иезуитом, из религиозных соображений не печатался, жил в безвестности, а потому во многом и смог возвыситься над предсказуемой поэзией своего времени.
Поэзия Чичибабина ушла из-под официального контроля и вдруг тоже стала непредсказуемой. Эту непредсказуемость лучше всего проиллюстрировать на примере стихотворения с рефреном, весьма напоминающим официальные призывы тогдашней поэзии: «Давайте что-то делать». Не оставляет впечатление, что автор специально повторяет эту затверженную фразу, слегка изменяя ее и подставляя то одно, то другое слово для рифмы, чтобы в какой уже раз поставить хрестоматийный вопрос: «что делать?» и напомнить о знаменитом противопоставлении Гамлета и Дон-Кихота. Вот и вспомним — чтобы понять это стихотворение и Чичибабина вообще. Для русского читателя эта пара ассоциируется с речью Тургенева «Гамлет и Дон-Кихот» (1860), в которой тот встает не на сторону сомневающегося Гамлета, а на сторону «безумца» Дон-Кихота: «Что нужды, что, думая иметь дело с вредными великанами, Дон- Кихот нападает на полезные ветряные мельницы... Кто, жертвуя собою, вздумал бы сперва рассчитывать и взвешивать все последствия, всю вероятность пользы своего поступка, тот едва ли способен на самопожертвование».
Итак, знакомый призыв. Откуда же «отчаянные» восклицания, союзы и частицы: «черт нас побери», «но», «пусть», «уже и то»? Дело в том, что еще во второй строфе поэт, призывая к действию, находится в тупике и что делать, не знает:
Но что-то делать надо, хоть неизвестно что.
Читательские ожидания обмануты: как же можно делать неизвестно что? Стихотворение сбрасывает с себя штамп, чтобы сказать знакомые слова как будто в первый раз. Надо что-то делать, хотя что — неизвестно, хотя это неизвестное дело еще к тому же и безнадежно:
Давайте делать что-то, и — черт нас подери,
{[оставим Дон-Кихота уму в поводыри.
«Поставить Дон-Кихота уму в поводыри» — это значит отказаться от ума. Зачем же? Вот ответ:
Но что-то делать нужно,
Чтоб не сойти с ума.
«Отказаться от ума, чтоб не сойти с ума» — этот парадокс готовит читателя к другому парадоксу — еще более неожиданному:
Давайте ж делать то, что Господь душе велел, чтоб ей не стало тошно от наших горьких дел.
«Что делать?» Отказаться от дела — от «горьких дел». В этой безнадежности дело — это бездействие, неучастие в «горьких делах». Дело — в том, чтобы, отказавшись от дела, остановиться и задуматься. Задуматься о душе. Читатель понимает, что перед ним религиозное стихотворение, но такое религиозное стихотворение, которое имеет значение для всех — верующих и неверующих.
Мир дел, который предстает перед читателем стихотворений Чичибабина, — это «страшный мир». Ему реально грозит гибель, как городу в той притче, с которой мы начали:



А я один из тех, кто ведает и мямлит И напрягает слух пред мировым концом. По Чичибабину, в этом мире все общее, обобщенное, обобществленное (все производные от «общества») является злом — будь то держава («Не говорите русскому про Русь»), даже отчизна (в официальном смысле). Вся земля не как родимый дом, А как бойня, — даже люди, народ (как большинство, как «масса»): Не созерцатель, не злодей, Не нехристь все же, — Я не могу любить людей, Прости мне, боже, — даже само историческое время — и нынешнее («Темный век бредет по бездорожью»), и прошедшее («Уже тысяча лет, как не бог нам диктует слова»), и будущее («А завтра будет хуже»). Вернемся к вопросу: что же делать в этом мире? Подумать о душе. А что это значит? Подумать о собственном спасении. А это что значит? Ответственность каждого человека — прежде всего перед собой: он ответствен за собственное спасение, в спасении одного человека — надежда спасти мир. Чичибабин отвечает за себя: его спасение — быть поэтом: Я — поэт. Этим сказано все. Я из времени в вечность отпущен. Для поэта «безумный» деятель Дон-Кихот приравнен к сомневающемуся Гамлету, для него поэтически выраженное сомнение есть деяние, а другого деяния ему не надо и не дано: Пока я вижу сны, еще я добрый Гамлет, Но шпагу обнажу — и стану мертвецом. Известно высказывание Достоевского: «Красота спасет мир». Из стихотворений Чичибабина можно вывести: красота мир спасает. Красота — затерянная, незаметная, как бы никому не нужная, что уничтожь ее, и миру не выстоять. Таков смысл призыва — прежде всего к себе: «Ведь что-то надо делать». Что делать? Писать вот это стихотворение — и так спасаться и спасать. Перед нами недавно вышедший посмертный сборник стихотворений Чичибабина. Удивимся же! В стихотворениях незаметного советского бухгалтера слышится эхо религиозного пафоса и религиозных парадоксов минувших веков. Эхо, никак не ожидаемое эпохой, эти стихотворения породившей.






Поиск
В нашей базе находится больше 10 тысяч сочинений

Лайкнуть похвалить твиттернуть и прочее

Сочинения > Сочинения на свободную тему > РЕЦЕНЗИЯ НА ПОСМЕРТНЫЙ СБОРНИК Б ЧИЧИБАБИНА