Переводные повести в Киевской Руси - сочинение

Как и большинство других памятников переводной литературы, переводные повести в древнейшую эпоху перешли к нам из Византии непосредственно, будучи переведены прямо на русский язык в середине XI в., в пору Ярослава Мудрого, или через посредство Болгарии и позже — Сербии. Общий церковный характер древней русской переводной литературы, больше всего обусловленный тем, что в распространении именно этой литературы на Руси заинтересована была Византия, а её посредница Болгария, сама находившаяся под опекой Византии, другой литературы и не имела, определил отбор на русской почве повествовательного материала. Это был преимущественно материал нравоучительный, дидактический, в большей или меньшей мере проникнутый религиозной тенденцией даже в тех случаях, когда речь шла о жизни светского героя, об его воинских подвигах и приключениях. Благодаря этому переводная повесть, бытовавшая в древности на Руси, общей своей направленностью не слишком расходилась с христианской поучительной литературой, в том числе с литературой житийной. Естественно, что ни один чисто светский византийский роман, как уже сказано было выше, не был известен в старой Руси.

Количество переводных повестей, обращавшихся в Киевской Руси, невелико: церковь, в руках которой по преимуществу была письменная литература, не была заинтересована в популяризации материала, непосредственно не отвечавшего её задачам, а монастырские библиотеки, хранившие рукописную традицию, конечно, мало заботились о сохранности и обновлении таких памятников, которые лишь косвенно соприкасались с общей тенденцией церковно-учи-тельной литературы.

Больше чем любой другой переводный жанр, старинная повесть на протяжении своего многовекового существования в русской литературе испытала очень заметную эволюцию, сказавшуюся в изменении и приспособлении её содержания, идейного наполнения и стиля к потребностям той среды и эпохи, которые она обслуживала.

В числе переводных повестей Киевской Руси, примыкавших к историческим хроникам, было сочинение древнееврейского писателя и политического деятеля Иосифа Флавия «История иудейской войны», известное у нас под именем «Повести о разорении (или «о полонении») Иерусалима» . В ней идёт речь о завоевании Иудеи римлянами. Повесть состоит из семи книг, в которых изложены события от взятия Иерусалима сирийским царём Антиохом Епи-фаном в 167 г. до н. э. и кончая полным разгромом Иудеи в 72 г. н. э. Следовательно, сочинение Иосифа Флавия обнимает эпоху почти в два с половиной века, начиная своё повествование там, где остановилась Библия, и являясь, таким образом, почти единственным источником по истории еврейского народа за длительный период времени. Для христианского, в том числе для русского, читателя оно имело существенное значение, как материал, освещавший тот период еврейской истории, который непосредственно предшествовал зарождению и утверждению христианства. Как сообщает сам Иосиф в своём введении к «Иудейской войне», она была написана им первоначально на «отечественном языке», т. е. по-арамейски, а затем переведена на греческий язык. Перевод этот Иосиф сделал в сотрудничестве с образованными греками.

По своим литературным качествам «Иудейская война» представляет собой выдающееся произведение. Своё искусство повествования Иосиф Флавий унаследовал от лучших греческих и римских историков Изложение его отличается большим изяществом и живостью; речи, которые он влагает в уста действующих лиц, в том числе и его собственные (о самом себе Иосиф говорит здесь в третьем лице), проникнуты высоким пафосом и написаны с большим ораторским искусством.

Наиболее волнующие события войны изображены с подлинным драматизмом и очень образно. Особенно это следует сказать о тех страницах, где речь идёт о войне в Галилее и об осаде и разорении Иерусалима. Драматизму повествования немало содействует введение в повествование снов и знамений.

Начиная с третьей книги, когда Иосиф переходит к рассказу о современных ему фактах и лицах и когда говорит о том, что сам видел или о чем слыхал от свидетелей происходившего, он вдаётся в очень подробные описания местностей, захваченных войной, и всех перипетий войны, с детальным описанием боевых эпизодов, воинских орудий, приёмов нападения и защиты и т. д.

Данные лингвистического анализа дошедшего до нас древнейшего русского списка «Иудейской войны» с несомненностью свидетельствуют о том, что перевод её с греческого сделан был непосредственно на русский язык. Русский текст нашего памятника, помимо отдельных позднейших списков, существует в хронографической компиляции, известной под именем «Иудейского» или «Архивского», хронографа. Дошедший до нас список этого хронографа датируется XV в., но он восходит к списку 1262 г. Так как, однако, некоторые следы стилистики русского перевода «Иудейской войны» близки к стилистике «Слова о полку Игореве», то отсюда можно заключить, что перевод её уже существовал около последней четверти XII в. Но есть основания предполагать, что «Иудейская война» могла быть переведена у нас ещё при Ярославе Мудром, т. е. около середины XI в., когда на Руси переведён был ряд памятников с греческого, в том числе, быть может, и Хроника Георгия Амартола.

Впрочем, сопоставление русского текста «Иудейской войны» с дошедшим до нас греческим её текстом убеждает в том, что мы здесь имеем дело не столько с переводом в буквальном смысле слова, сколько со свободным переложением иноязычного оригинала, сделанным языком, близким к языку русских памятников XI— XII вв., прежде всего— «Повести временных лет». В большинстве случаев греческий подлинник подвергся у нас значительному сокращению, но имеются в русском переводе и дополнения сравнительно с греческим текстом. Иной раз косвенная речь подлинника заменена прямой, и обратно. Чаще всего сокращения сводятся не к исключению отдельных частей греческого подлинника, а к сжатому их пересказу. Что касается дополнений русского текста, то наиболее существенны из них те, в которых имеются упоминания об Иоанне Крестителе и о Христе. Помимо этих добавлений русского текста, в нём имеется ещё два резких выпада против римлян, отсутствующие в греческом тексте, и резко отрицательная характеристика Ирода Великого, также отсутствующая в соответствующем месте греческого текста, а имеющаяся в греческом подлиннике иначе выражена.

Естественно возникает вопрос в первую очередь о том, кто был автором всех указанных добавлений русского текста, не находящих себе соответствия в греческом, в особенности довольно частых упоминаний об Иоанне Крестителе и о Христе.

Немецкий учёный Берендтс, познакомившись с русскими списками «Иудейской войны», пришёл к мысли, что автором всех добавлений, сохранившихся в русских списках, был сам Иосиф Флавий. По предположению Берендтса, Иосиф, переводя свой труд с арамейского на греческий, впоследствии переработал свой греческий перевод, исключив из него все места, которые могли быть неприятны евреям, т. е. прежде всего упоминания об Иоанне Крестителе и о Христе. Христиане же не сохранили первоначальной редакции потому якобы, что эти упоминания были слишком недостаточны по сравнению с соответствующими евангельскими свидетельствами и в них был обнаружен известный скептицизм. Но каким образом эта исчезнувшая греческая редакция дошла до русского переводчика, Берендтс отказывается объяснить. К гипотезе Берендтса примкнул В. М. Истрин 2, который также предполагает существование двух обработок «Иудейской войны» на греческом языке, принадлежащих самому Иосифу Флавию. По мысли Истрина, Иосиф Флавий перерабатывал во второй раз свой греческий текст в период, когда он был близким лицом к императору Титу и пользовался почётом в Риме; он, с одной стороны, смягчил те места своего сочинения, в которых были выпады против римлян, с другой — устранил то, что могло вызвать неудовольствие евреев. Что касается недоумения Берендтса по поводу того, каким образом несохранившаяся греческая редакция «Иудейской войны» дошла до русского переводчика, то Истрин напоминает тот общеизвестный факт, что в древней славяно-русской литературе приходится очень часто иметь дело с переводами византийских памятников в таких редакциях, которые в оригинале не сохранились.

Однако предположение Берендтса и Истрина о вторичной переработке Иосифом Флавием, по указанным ими побуждениям, своего греческого перевода «Иудейской войны» вызывает решительные возражения. Помимо целого ряда других соображений, очень сомнительно, чтобы Иосиф, принадлежавший к фарисейской секте, мог говорить с таким сочувствием об Иоанне Крестителе и о Христе, какое проявляется в первой якобы редакции греческого перевода «Иудейской войны», послужившей, по мнению Берендтса и Истрина, оригиналом русского перевода, и уже совсем невероятно, чтобы не только фарисей, но вообще еврей мог объяснить бедствия своего народа воздаянием за пролитую кровь Христа. Не приходится сомневаться в том, что упоминания о Христе и Иоанне Крестителе принадлежат христианским редакторам сочинения Иосифа Флавия 3.







Поиск
В нашей базе находится больше 10 тысяч сочинений

Лайкнуть похвалить твиттернуть и прочее

Сочинения > Сочинения по древнерусской литературе > Переводные повести в Киевской Руси