О мозаиках Кахрие Джами - сочинение

Сохранилось несколько византийских лицевых рукописей Восьмикнижия XI—XII веков, миниатюры которых восходят к древнему прототипу, о котором можно составить себе представление по так называемому ватиканскому Свитку Иисуса Навина («II rotulo di Josua», Milano, 1905.). Сличая миниатюры XII века с их прототипами, исследователи обращали главное внимание на их упрощения и искажения. Между тем в большинстве реплик проявляются художественные вкусы, которые лежат в основе всего византийского искусства XI—XII веков.

На первой же странице, в самом начале Свитка Иисуса Навина, на первом плане представлены два скачущих всадника; вдали среди деревьев видны две маленькие фигурки, два персонажа, идущих пешком. Соответствующая сцена в позднейших иллюстрациях Восьмикнижия носит иной характер: фигуры расположены на странице рядом, ни одна из них не закрывает другой. Пейзаж теряет значение.

Фигуры сплошь заполняют все поле миниатюры, она выглядит тесной. Пространственные здания в Свитке заменяются в Восьмикнижии плоскими. Здания, троны, горы выглядят как кулисы. Тот же характер имеют фигуры и их одежды. В Свитке еще сохраняется типичное для позднеантичной живописи единство композиций — отдельные фигуры подчинены целой сцене. В позднейших Вось-микнижиях предметы приобретают большую самостоятельность, каждый независим от другого, вместе они составляют всего лишь сумму. В Свитке в сцене приступа города Гаи стремительное движение поглощает тела отдельных воинов.

В Восьмикнижиях композиция становится более упорядоченной, фигуры располагаются одна рядом с другой, все они более или менее вертикальны. В Свитке некоторые фигуры расположены спиной к зрителю.

В Восьмикнижиях они поворачиваются к нему лицом. Легкие световые блики по темной основе исчезают, появляются подчеркнутые контуры, беспокойные волнистые линии.

Сплошной поток повествования в Свитке сменяется разбивкой его на отдельные обособленные картины, заключенные в рамки. Рукопись Восьмикнижия Серальской библиотеки в Константинополе происходит из книгохранилища византийского императора (Ф. Успенский, Октатевх Серальской библиотеки в Константинополе. - «Известия Русского археологического института в Константинополе», т. XII, 1907, стр.

1. Другие Октатевхи: Ватикан № 746 и № 747. Смирнский и Ватопед №515. ). Предисловие к ней написано Исааком Комнином, видимо, рукопись была украшена придворными миниатюристами. В этой столичной работе XII века можно заметить явный отход от эллинистических традиций. Сходное отступление от них можно видеть и в Серальской псалтыри этого времени. На первой странице молодой Давид представлен не среди природы, как в знаменитой Парижской псалтыри, он стоит лицом к зрителю среди двух женских фигур, совсем как стоят святые на мозаиках храмов того времени. Композиция симметричная, монументальная, плоскостная преобладает и в других сценах, в частности в изображении пророка Натана перед царем Давидом. Видимо, последовательный отход византийской миниатюры XII века от эллинистических традиций объясняется тем, что усилился приток пришельцев с Востока. Во всяком случае, именно в коптском Египте, в Малой Азии и в Каппадокии прежде всего сказались черты того стиля, который проник и ко двору византийской столицы: плоскостность, обособленность фигур, симметрическое расположение, увеличенные глаза, суровое выражение лиц. В столице это искусство приобрело более величественный характер, какого оно обычно не имело в провинции. Если после миниатюр XII века мы обратимся к живописи XIV века, нас поразит, что в эти годы византийцы обнаруживают явное стремление через голову своих непосредственных предшественников вернуться к классическим образцам. Недаром отблеск стиля Парижской псалтыри и ватиканского Свитка можно видеть в капитальном памятнике эпохи — в мозаиках Кахрие Джами (Так, например, женские фигуры Мудрости и Пророчества по сторонам от пророка Давида в Парижской псалтыри № 139 и в более поздних репликах повторяются в фигурах девушек в мозаике «Раздача пурпура израильским девам в Кахрие Джами» (В. Лазарев, История византийской живописи, т. II, табл. 586 и т. I, табл. XIV).). Это бросается в глаза, несмотря на то, что в них представлена не жизнь Иисуса Навина, не жизнь Давида, но жизнь Марии и Христа. Нет оснований считать, что мозаичисты Кахрие Джами вдохновлялись сирийскими миниатюрами, как это предполагал Ф. Шмит ( Ф. Шмит, Мозаики Кахрие-Джами в Константинополе, «Известия Русского археологического института в Константинополе», 1902, стр. 119.). Мастера, которых Федор Метохит привлек к украшению притворов своей церкви, в своих превосходных созданиях опирались на эллинистическую традицию столичной школы. Многие из тех, кто бывал в Кахрие Джами, конечно, заметили грациозную фигуру молодого слуги в сцене «Упреки Иосифа Марии». С корзинкой за спиной, повернувши голову назад, он удаляется быстрыми широкими шагами. В эпоху Комненов не только в стенописи, но и в миниатюрах, где художникам предоставлялось больше свободы, трудно найти подобный образ. Между тем прямой прообраз этой фигуры можно видеть в ватиканском Свитке в двух изящных посланцах Иисуса Навина с посохами в руках. Слуга в мозаике Кахрие Джами делает жест, будто и он держит в руках подобный посох. Нужно обратить внимание на то, как решительно была переработана группа двух посланцев в Серальском Восьмикнижии, чтобы оценить сходство мозаики Кахрие Джами с ватиканским Свитком. В Ватопедской рукописи Восьмикнижия соответствующая фигура юноши тоже не похожа на мозаику Кахрие Джами. В ее движении есть известная скованность, в положении корпуса вертикализм, она большеголова — характерные признаки византийской стенописи XII века. Сходство фигуры из ватиканского Свитка с мозаикой Кахрие Джами — не единичный случай. Многие черты стиля мозаик Кахрие Джами находят себе параллель в памятниках, подобных ватиканскому Свитку. Известно, что мозаики Кахрие Джами носят более пространственный характер, чем более ранние византийские мозаики. В некоторых сценах фигуры расположены в двух планах. В «Бегстве в Египет» три женщины выглядывают из-за скалы — мотив, прообраз которого можно найти в ватиканском Свитке. Троны и помосты не имеют характера плоских кулис. Конь одного из трех волхвов в мозаике Кахрие Джами скачет в глубь сцены, как кони посланников Иисуса Навина. В мозаиках Кахрие Джами фигуры нередко ставятся по кругу таким образом, что фигуры первого плана оказываются повернутыми к зрителю спиной. В «Бегстве в Египет» грациозные фигурки, идущие, словно на цыпочках, едва касаясь земли, как бы поглощаются пространством вокруг них. Закрывающая древний город скала очерчена свободным контуром. Лирическая нотка достигает наибольшей силы в двух сломленных деревьях по бокам групп







Поиск
В нашей базе находится больше 10 тысяч сочинений

Лайкнуть похвалить твиттернуть и прочее

Сочинения > Сочинения по зарубежной литературе > О мозаиках Кахрие Джами