👍Сочинение Сербская редакция «Еллинского и римского летописца» Сочинения по зарубежной литературе
Сербская редакция «Еллинского и римского летописца» - сочинение

В XIII в. возникла вторая редакция «Еллинского и римского летописца», куда вошла вторая редакция псевдокаллисфеновой «Александрии», представляющая собой значительную переработку Древнего текста, сделанную русским редактором. Эта переработка выразилась преимущественно в ряде вставок, которыми был до-полнен старый текст памятника и которые заимствованы редактором из хроник Георгия Амартола и Малалы, из апокрифических «Откровения Мефодия Патарского», «Хождения трёх иноков к Макарию», «Хождения Зосимы к рахманам», из «Сказания об Индийском царстве», из «Пчелы», «Физиолога» и др. Особенно много дополнений сделано там, где речь идёт о чудесах, виденных Александром во время его походов. Отличается вторая редакция от первой и большей своей морализацией.

Её проникает настроение смирения перед судьбой, а также сознание ограниченности человеческих сил, одинаково присущее и Дарию и Александру. Отсюда — пессимистическая окраска размышлений того и другого, усиливаемая соответствующими редакторскими пояснениями. Такая окраска легко объясняется тяжёлыми испытаниями, выпавшими на долю Руси, терпевшей татарское иго. Несколько видоизменён и стиль новой редакции в сторону большей риторичности: здесь чаще встречаются образные сравнения, например, стремительности Александра с прыжками пардуса, льва, леопарда или битвы с жатвой («секущеся, падаху, акы снопы на ниве»).

В XV в., в связи с усилившимися в ту пору связями Руси с южнославянскими землями, на Русь из Сербии приходит новая редакция «Александрии», так называемая «сербская», представляющая собой перевод с особой греческой редакции, подвергшейся романскому влиянию как в языке, так и в сюжете . Она отличалась большей занимательностью, живостью диалога и лирической окрашенностью по сравнению с редакцией псевдокаллисфеновой.

В ней Александр выступает как христианизированный герой, находящийся в общении с пророком Иеремией и исповедующий единобожие. Придя в Иерусалим и узнав, что евреи признают единого бога, он восклицает: «Да верую и азь вонь и исповедую его... и бог ваш да будет мне бог, и мир его с мною да будет» — и не берёт с евреев дани. В дальнейшем Иеремия является тут неизменным руководителем и наставником Александра. Иудейский пророк предрекает ему смерть на сороковом году, и он же напоминает ему об этом, когда Александр готовится идти в Вавилон.

Образ жены Александра Роксаны и романические отношения обоих в сербской «Александрии» обрисованы значительно ярче, чем в «Александрии» псевдокаллисфеновой. Очень художественно в новой редакции повести передан плач Роксаны над телом Александра: «Роксана же царица багряницу царску раздра до земли и власы; главы своея распростре и с плачем и жалостию от болезнена сердца.

Александру, яко к живу, глаголаше: о Александре, всего света царю и храбрый господине, премудрый во человецех, не зриц. И ли мене, поне в чужей земли оставил мя еси, а сам, яко солнце, с солнцем под землю зашел еси? О небо, солнце, луна и вся звезды, дряхлым (печальным) образом срыдайте ми плач! О земле и основание вечных утверждений, горы же и холмы, плачитеся со мною днесь и поточите источници слез, дондеже езера наполнятся и горы напьются пелыни, ибо и горести всякия горчайши мне зело днесь!» После этого она убивает себя над телом Александра, и её хоронят вместе с ним в золотых ковчегах, стоящих на столбе и «доныне» в Александрии.

Сербская редакция, на протяжении от XV до XVII в. распространившись в сотне отдельных списков, вскоре вытеснила вторую псевдокаллисфенову редакцию повести и в свою очередь повлияла на последующие её (псевдокаллисфеновы) редакции, которых общим числом, включая и древнейшие редакции, насчитывается пять.

Столь сложная судьба памятника на русской почве, некоторыми своими эпизодами отразившегося в старой книжной литературе, в позднейших лубочных изданиях и в устной словесности, свидетельствует о большой его популярности у нас в течение многих веков. Судьба идеального героя, одарённого необычайными качествами, превосходящими человеческие возможности, и в то же время подчиняющегося обычным нормам человеческого бытия, действовала на воображение и на нравственное сознание старинного читателя, а само повествование занимало его обилием всяческих необычных приключений и фантастических картин. Повесть давала пищу эстетическим вкусам такого читателя и одновременно шла навстречу его религиозной настроенности. У нас «Александрия» не подверглась тем художественным перевоплощениям, которые имели место на Западе и которые, накладывая на роман характерные бытовые краски эпохи, стирали грань между историей и современностью; но и на русской почве «Александрия» не оставалась неподвижной, пассивно переписывавшейся из столетия в столетие: она и у нас в своей литературной истории отвечала тем идейным запросам, которые предъявлялись сменявшими друг друга эпохами.







Поиск
В нашей базе находится больше 10 тысяч сочинений

Лайкнуть похвалить твиттернуть и прочее

Сочинения > Сочинения по зарубежной литературе > Сербская редакция «Еллинского и римского летописца»