Роман энциклопедия Т Толстой «Кысь» новаторское явление в жанре антиутопии - сочинение

Роман Татьяны Толстой «Кысь» (1986 – 2000) – яркое, новаторское явление и в жанре антиутопии, и в современной литературе вообще. В интервью журналу «Итоги» писательница с иронией комментирует постмодернистские постулаты и отрицает их воздействие на свое творчество. Независимость от теории не помешала Т. Толстой воплотить в своем романе характерные черты постмодернистской поэтики, но вместе с тем роман «Кысь» во многом выходит за границы постмодернистского поля, выводя жанр антиутопии на новые рубежи.

Как справедливо отмечает О. Калашникова, «Кысь» является романом-»пародией на постмодернистские филологические изыски». По ее мнению, в произведении пародируются по крайней мере три ведущие постмодернистские стратегии: интертекстуальность, смерть автора и  децентрация. «Сознание Бенедикта, воспринимающего мир реальный через призму обожествляемой им книги, абсолютно децентрировано, соединяет-смешивает все книги-тексты от сказок и банальных морализаторских сентенций до «Четырехзначных таблиц» Брандиса… Отказ от единственно возможного принципа систематизации текстов по имени автора и подмена его другими, нелепыми усиливает ироническое звучание постмодернистского концепта «мир – текст».

Буквально реализован в «Кыси» и еще один постулат постмодернизма – о смерти автора и замещении его скриптором, лишь записывающим свои и чужие тексты и не претендующим на знание Означаемого как абсолютной истины».

А. Мережинская указывает на характерную особенность современной литературы, в том числе и творчества Т. Толстой, – буквализацию стратегий постмодернизма и доведение их тем самым до абсурда, в чем, по мнению исследовательницы, проявляется ироническая саморефлексия постмодернизма. К этому можно только добавить, что в романе «Кысь» буквализации подвергаются и устоявшиеся постулаты антиутопии, которые также получают ироническую интерпретацию. Таким образом, впервые в истории жанра антиутопии можно отметить присутствие иронического взгляда на жанр, пародирование его основных жанрообразующих принципов и эстетическую игру с ними. Как нам представляется, это вовсе не означает гибели жанра, а наоборот, дает новый импульс его развитию.

Роман Т. Толстой «Кысь» был начат в 1986 году, что позволяет соотнести события произведения с Чернобыльской катастрофой. Действительно, антиутопия повествует о некоем Взрыве и его Последствиях, о гибели цивилизации, одичании человека и его духовном обнищании. В условно-фантастической форме автор рисует картину возможного будущего, в которой легко узнаваемы черты нашей истории и сегодняшней реальности. Вместе с тем связь с действительностью в романе Т. Толстой значительно ослаблена по сравнению с другими образцами данного жанра. Хотя в произведении можно уловить отдельные аналогии с реальными событиями (например, революция, переименование географических объектов, смена вождей, рыночные отношения и др.), но главное в романе – это не столько их обнаружение в иносказательной форме, сколько воссоздание всеобщего  абсурда мира, где современный человек оказался в условиях тотального насилия.

Время в романе распадается на два отрезка: до Взрыва и после Взрыва, а население разделилось на Прежних и рожденных после Взрыва. У последних проявляются те или иные Последствия: то гребни растут, как у Варвары Лукинишны, то хвостик, как у Бенедикта, то когти, как у Оленьки и ее родителей. Физическое уродство персонажей подчеркивает процесс нивелирования человека, утрату в нем человеческого. Т. Толстая – большой мастер в создании неожиданных гротескных образов, сопоставимых с образами Босха или Гофмана. Мир, населенный страшными и уродливыми героями, – это предупреждение писательницы всему человечеству, всей людской цивилизации об опасности не только внешней, но прежде всего внутренней деградации.

Своеобразие течения времени в романе «Кысь» обусловило одну из важнейших тем произведения – тему утраты. Герои постоянно вспоминают о том, что было раньше, до Взрыва, и как стало теперь. Они вспоминают о  старых книгах, деталях быта (мясорубках, костюмах, телевизорах и т.д.), о семейных отношениях и т.п. Но весь трагизм повествования заключается в том, что у героев даже воспоминаний осталось мало. Из памяти человечества, по мнению писательницы, практически стерты сами основы человеческого существования – нравственность, культура, свобода. Тема утраты генетической памяти доведена до абсурда в образах перерожденцев: «Страшные они, и не поймешь, то ли люди, то ли нет: лицо вроде как у человека, туловище шерстью покрыто и на четвереньках бегают…».

Действие романа происходит в городе, который называется Федор-Кузьмичск, раньше он носил название Сергей-Сергеичск, еще раньше Южные Склады, а до Взрыва это был город Москва. Как видим, пространство произведения является знаковым. Москва – не только реальный город, но и важный концепт антиутопии (вспомним антиутопии                      А. Платонова, М. Булгакова, а также В. Войновича, Ю. Андруховича,  Э. Лимонова и др.), в нем воплощена губительная сущность социальной системы. У Т. Толстой Москва, которая географически еще существует, но называется совсем по-другому, символизирует давно потерянное человечеством духовное пространство. Утрата названия города, таким образом, – символ утраты главного в жизни. Никита Иванович, единственный герой в романе, помнит о том, как когда-то назывались улицы в Москве и упорно расставляет в городе деревянные столбы с названиями: «Никитский бульвар», «Кузнецкий мост» и др. Никита Иванович еще помнит о том, что такое памятники, как выглядел Пушкин, какое значение имеют книги для человека и многое другое.

Но остальные уже мало что помнят. До жителей Федора-Кузьмичска доходят только обрывки отдельных воспоминаний и обломки культурных ценностей, пересказанные в искаженном виде либо существующие в отрывках без авторства. Рассказ матери о жизни, протекавшей в этом городе, вызывает у Бенедикта интерес и недоверие, а все сказанное матерью он воспринимает и объясняет по-своему: «МОГОЗИН этот был у них вроде Склада, только там добра больше было, и выдавали добро не в Складские дни, а цельный день двери растворены стояли» [138, с.  16]. Слова из прошлой жизни, которые герой еще маленьким слышал дома от родителей, ни о чем ему не говорят, да и звучат они для него странно: ЭНТЕЛЕГЕНЦИЯ, ОНЕВЕРСТЕЦКОЕ АБРАЗАВАНИЕ, МОЗЕЙ, РИНИСАНС. Власть же прилагает все усилия, чтобы предать прошлое забвению. История уничтожается, книги переписываются, что характерно для жанра антиутопии. В произведении Е. Замятина «Мы» книги не читаются, в романе О. Хаксли «О дивный новый мир» они заперты в сейфе, а в романе Дж. Оруэлла «1984» их переводят на «новояз», искажая первоначальный смысл.







Поиск
В нашей базе находится больше 10 тысяч сочинений

Лайкнуть похвалить твиттернуть и прочее

Сочинения > Толстая > Роман энциклопедия Т Толстой «Кысь» новаторское явление в жанре антиутопии