Мир «глубокой синевы поэзии» - сочинение

Тяжело и с отвращением работая над «современными буржуазными сюжетами», Флобер мечтал о «рос­кошном историческом сюжете». В «красочном», «гор­ластом», «роскошном сюжете» он видел спасение от мира «цвета плесени», и это спасение было за пределами современной писателю действительности: в античности и в средневековье. Так возникли яр­кие, перенасыщенные красками произведения: «Саламбо» — роман про Карфаген эпохи Первой пуни­ческой войны, философская драма «Искушение свя­того Антония», повести «Легенда о святом Юлиане Странноприимце» и «Иродиада». Последние три про­изведения представляют собой разработку старинных христианских легенд.

Роман «Саламбо» был закончен Флобером в 1862 г. Писатель давно мечтал написать о Востоке. Мир, изо­браженный в «Саламбо»,— это древний, дохристианс­кий и домусульманский Восток, воспринятый Фло­бером как «бессознательная» пантеистическая «поэ­зия». Писатель был страстно влюблен в этот мир. Он писал: «Я видел танцовщиц, тела которых колебались с плавностью или с бесчувственным бешенством паль­мы. Эти глаза, поражающие глубинами, с густыми, как море, тонами, не выражают ничего, кроме спо­койствия, спокойствия и пустоты, подобно пустыне».

Работая над романом «Саламбо», Флобер мучился вопросом о том, какие чувства испытывали люди, живущие две тысячи лет до нас. «Хотя бы в течение трех секунд действительно испытать страсти моих героев!» — мечтал писатель. К изображению эпохи Карфагена (III в. до н. э.) Флобер подошел как писатель-реалист, применяя «к античности при­емы современного романа». «Будьте вполне уверены, что описываемый мною Карфаген отнюдь не фан­тастичен», — заявлял писатель. Эта уверенность ба­зировалась на огромной подготовительной работе, которую Флобер проделал по изучению эпохи, преж­де чем приступил к созданию романа.

В «Саламбо» Флобер воспроизвел не только исто­рические декорации, но и суть эпохи, а глав­ное — психологию «природных» героев. Роман по­строен на контрастах. Этот контраст особо ощутим в любовной коллизии романа и раскрыт в образах Саламбо и Мато. Саламбо — дочь знаменитого пол­ководца Карфагена, Мато — наемник. Она соткана из благочестия, он — идеальное орудие войны, сра­ботанное из плоти и крови. И первое появление Мато на страницах романа с «лицом, забрызганным кровью», столь же живописно, как сокровища Гамилькара, отца Саламбо.



История любви дочери карфагенского полководца и ливийского наемника разворачивается на фоне исторических событий, переплетаясь с ними, и с тщательно выписанными писателем реалиями эпохи Первой пунической войны Карфагена: религиозными обрядами, древними обычаями и бытовыми дета­лями. Все это и создает при чтении романа иллю­зии реальности происходящих событий. Экзотически яркими красками описывает Флобер похищение у Саламбо священного покрывала и ее подвиг во имя спасения святыни. Герои исторического романа — это натуры страст­ные и деятельные. Нравы и законы, по которым они живут, грубы и жестоки. Но они — настоящие дети природы. Она в их плоти, в их безудержной страсти, в их понимании долга. Оказавшись в пле­ну, израненный Мато умирает, глядя на возлюб­ленную, как бы желая запечатлеть ее облик. Са­ламбо — самое прекрасное, что было в его жизни, и ради этого прекрасного не жалко жизни. Коснув­шись Танитинового покрывала, символизирующего мощь Карфагена, умирает и Саламбо, наказанная за то, что не смогла устоять перед силой любви. Флобер, желая оживить Карфаген до степени иллюзии, стремясь к тому, чтобы читатель забыл о роковой дистанции времени и хотя бы на время стал современником Саламбо и Мато, «освобождает­ся от косвенных средств изображения и показывает самые вещи». В историческом романе «Саламбо» Флобер, продолжая романтическую тенденцию, раз­рабатывает стиль, ставший впоследствии особенно­стью зарождающегося во Франции натурализма. В этом, и только в этом смысле можно говорить о перенесении писателем приемов современного романа в роман исторический.






Поиск
В нашей базе находится больше 10 тысяч сочинений

Лайкнуть похвалить твиттернуть и прочее

Сочинения > Флобер > Мир «глубокой синевы поэзии»