ИСПОВЕДАЛЬНАЯ ЛИРИКА МАРИНЫ ЦВЕТАЕВОЙ - сочинение

Смерть и Время царят на земле, — Ты владыками их не зови;
Все, кружась, исчезает во мгле, Неподвижно лишь солнце любви.
Вл. Соловьев
Сегодня Марину Цветаеву знают и любят миллионы людей — не только у нас, но и во всем мире. Ее поэзия вошла в культурный обиход, сделалась неотъемлемой частью нашей духовной жизни. Сколько цветаевских строчек, недавно еще неведомых и, казалось бы, навсегда угасших, стали крылатыми. А иные из ее стихов кажутся такими привычными, словно они существовали всегда — как русский пейзаж, как рябинка у дороги, как полная луна, заливающая весенний сад, и как извечный женский голос, перехваченный любовью и страданием.
Нежней и бесповоротней
Никто не глядел вам в след...
Целую вас через сотни
Разъединяющих лет.
Свою судьбу Марина Цветаева предсказала сама и очень давно. Она предсказала собственное долгое забвение, а затем, после глухоты и немоты, громкую посмертную славу, угадала и свою страшную смерть, ошибившись лишь во времени суток: «Знаю, умру на заре...»
Марина Цветаева родилась в Москве, в тихом Трехпрудном переулке. Как многие поэты, Цветаева охотно
верила указующим, намекающим «знакам судьбы». Полночь, листопад, суббота — она прочитала этот гороскоп легко и отчетливо. Рябина навсегда вошла в ее поэзию. Она стала символом судьбы.
Первая книга Цветаевой называлась «Вечерний альбом». По сути это был дневник одаренного ребенка. Но в нем она ничего не выдумывала, ее строчки шли непосредственно от жизни, от прочитанных книг, от бытового окружения. И в то же время ее сборник был предвестием будущей Марины Цветаевой, первыми пробами ее исповедальной лирики. Здесь она почти вся — со своей предельной искренностью, ясно выраженной лично- стностью, и даже нота трагизма уже прозвучала.
Период «Вечернего альбома», в особенности когда писались стихи, составившие разделы «Любовь» и «Только тени», был самым смутным и мучительным в жизни Цветаевой. Семейный очаг погибал на ее глазах. Не было матери, неприятности у отца с музеем, его явное и трогательное беззащитное одиночество. То, что годами тщательно собирала и берегла Мария Александровна, все рассыпалось в прах. Цветаева очень точно зафиксировала этот семейный кризис.
Цветаевские стихи, по ее же словам, всегда рождались из первоначального мелодичного дрожания, из звука, который и определил весь их облик, рисунок, строфы, из звука, как из семени, вырастал у нее и самый смысл. Ее следующий сборник, «Волшебный фонарь», показал, что Цветаева — поэт милостью божьей. В этой книге появилось новое, то, чего не было раньше, — тема любви. Это стихи, связанные с Эллисом и Нилендором. В них есть серьезность и напряженных, подлинных и недетских переживаний, лаконизм, психологичность и та отчетливость интонации, которая отчасти уже предвещает будущую Марину Цветаеву. Одно из таких стихотворений — «В раю»:
Воспоминанья слишком давят плечи,
Я о земном заплачу и в раю, 
Я старых слов при нашей новой встрече Не утаю.
Многие произведения Цветаевой полны жизнелюбия и нравственного здоровья. В них много солнца, воздуха, моря и юного счастья. Такому впечатлению совершенно не мешают стихи о смерти, которые Цветаева в те годы писала постоянно. Они, исполненные отчаяния перед неизбежностью конца, были оборотной стороной ее жизнелюбия. Надо очень сильно любить жизнь, чтобы испытывать такое неодолимое отвращение к любым проявлением смерти, чтобы так ужасаться жестокой неотвратимости собственного исчезновения:
Быть нежной, бешеной и шумной,
—	Так надо жить! —
Очаровательной и умной, —
Прелестной быть!
Нежнее всех, кто есть и были,
Не знать вины...
—	О возмущенье, что в могиле Мы все равны!
Ранняя гибель матери потрясла ее, поэтому тема смерти появляется уже в детских стихах. Сборник «Юношеских стихов» замыкает собою целый жизненный период.
Даны мне были и голос любый,
И восхитительный выгиб лба.
Судьба меня целовала в губы,
Учила первенствовать Судьба.



Устами платила я щедрой данью, Я розы сыпала на гроба... Но на бегу меня тяжкой дланью Схватила за волосы Судьба. В этом стихотворении героиня настойчиво обращается к судьбе с ее жестокой неумолимостью. Все уступки, все мольбы, жалобы, и даже покорный поцелуй в уста — все напрасно. Здесь впервые появляется в творчестве Цветаевой образ Рока — всевластного вершителя жизни. Судьба лишь послушная и ловкая служанка этого великого и темного бога, живущего в мрачных глубинах мирозданья. Отныне этот образ, наследие античной мифологии, уже не уйдет ни из творчества, ни из мироощущения Цветаевой. Ей вообще была в высшей степени свойственна трагическая отзывчивость почти на все, в том числе и на красочно-жизнерадостные проявления жизни. Ее лира была настроена на определенное звучание. Трагическая нота существовала и в ее душе, и в поэзии. Реальный мир часто представлялся ей грозным и непредсказуемым, полным всяческих запретов. Мир и мечту в своей поэзии она противопоставила. Есть земля с повседневным бытом, а есть «седьмое небо» — поэзия: Высоко мое оконце! Не достанешь перстеньком! На стене чердачной солнце От окна легло крестом. Тонкий крест оконной рамы. Мир. — На вечны времена. И мерещится мне: в самом Небе я погребена! Цветаевой нужен был мир, где все сбывается, где торжествует дух, любовь и верность, где все вести — благие. Такой мир существует «под веками»: в воображении, в мечте, в поэзии, очертившей себя кругом. Ей казалось, что, погружаясь в стихи, она уходит в сон, на «седьмое небо», где ничто не соответствует и не должно соответствовать действительности, но где она и ее душа наконец-то узнают друг друга: Там на земле мне подавали грош И жерновов навешали на шею. — Возлюбленный! Ужель не узнаешь? Я ласточка твоя — Психея! Сквозь тоску и сумятицу чувств, вопреки смутным пророчествам души, долго изнемогавшей под тяжестью одиночества, пробивалась в стихи Цветаевой радость близкой встречи. Она пишет стихи, исполненные самоотверженной любви: В пустынной храмине Троилась — ладаном. Зерном и пламенем На темя падала... В ночные клекоты Вступала — ровнею. — Я буду крохотной Твоей жаровнею: Домашней утварью: Тоску раскуривать, Ночную скуку гнать, Земные руки греть! Мотив высокой трагической любви доминирует в «Поэме Горы». Гора — это в известной мере сама поэтесса, ее душа. «Поэма Горы» — о преодолении страшной крутизны, вставшей перед ее душой. Все лирические, захлебывающиеся слезами строки о горе Горы — строки и слезы о себе. Цветаева часто говорила: «Всю жизнь я хотела: потеряться, раствориться, то есть влиться как река в море, чтобы стать больше на целое море, на целое все». Ее мечта сбылась. Река ее стихов влилась в «океан времени» — бессмертную, вечную поэзию, которая остается в веках.






Поиск
В нашей базе находится больше 10 тысяч сочинений

Лайкнуть похвалить твиттернуть и прочее

Сочинения > Цветаева > ИСПОВЕДАЛЬНАЯ ЛИРИКА МАРИНЫ ЦВЕТАЕВОЙ