👍Сочинение ЛЮБОВЬ И РОССИЯ В ЖИЗНИ И ТВОРЧЕСТВЕ МАРИНЫ ЦВЕТАЕВОЙ Цветаева
ЛЮБОВЬ И РОССИЯ В ЖИЗНИ И ТВОРЧЕСТВЕ МАРИНЫ ЦВЕТАЕВОЙ - сочинение

Цветаевой выпала доля жить в сложнейшую, трагическую эпоху, сотрясавшуюся от грохота социальных битв, не щадившую человеческого сердца. Она была художником абсолютного слуха и чутко реагировала на все события, происходившие в стране. Ей пришлось пережить взлеты и падения, славу и минуты забвения, величайшую любовь и горечь разлуки с любимым, жизнь в России и тягостные годы эмигрантского существования. Живя вдалеке от родины, понимаешь, как любишь родную страну, как близка она тебе.
Любовь к родине, тема России появилась в творчестве Цветаевой еще в ранних юношеских произведениях. В стихотворении «Быть нежной, бешеной и шумной...» есть строка, несколько неожиданная для юной Цветаевой:
Моя земля, прости навеки,
На все века...
Уже тогда она начинает различать то, что Пастернак впоследствии назовет «зовом пространства». От детски эгоистического и юношески самонадеянного погружения внутрь Цветаева переходит к шумным и широким людским дорогам. Цветаеву толкнуло в сердце и отозвалось в ее стихе народное горе — война. Война вошла в семью, затронула близких, она отобрала и ее любовь — Сергея Эфрона. Все оказалось серьезнее, чем «стрекот шпор», трагичнее, чем думалось и предчувствовалось. Цветаева видела поезда с ранеными, слушала вой солдаток и отчаянные песни новобранцев. 

Идет напряженная работа души. Среди пережитого рождаются такие строки:
Я знаю правду! Все прежние правды — прочь!
Не надо людям с людьми на земле бороться!
Смотрите: вечер, смотрите: уж скоро ночь.
О чем — поэты, любовники, полководцы?
Уж ветер стелется, уже земля в росе,
Уж скоро звездная в небе застынет вьюга,
И под землею скоро уснем мы все,
Кто на земле не давали уснуть друг другу.
А чуть позже она пишет свое замечательно стихотворение «Белое солнце и низкие, низкие тучи...». Поэтесса услышала стон, шедший из земли, из народной груди. Ее стих чутко, трепетно и благодарно воспринял эту мученическую ноту и сделал ее неотъемлемой частью своей мелодии. В годину народного бедствия она восприняла народный плач как звук себе родственный и близкий. Цветаева именно услышала его — «жалобный, жалостный, каторжный вой...». «Зов пространства», к которому она тянулась, которого жаждала, пронзил ее стоном, российским стоном. И она на него откликнулась.
А война все шла, и ей не виделось конца, мир корчился в неисчислимых страданиях, позоре и унижении. Поэзия Цветаевой, чуткая к звукам, различала голоса бесчисленных дорог, уходящих в разные концы света, но одинаково обрывающихся в темной, безглазой пучине войны. Жалость и печаль переполняли ее сердце:
Бессонница меня толкнула в путь.
—	О, как же ты прекрасен, тусклый Кремль мой! —
Сегодня ночью я целую в грудь —
Всю круглую воюющую землю.
Видя ужасную картину войны, Цветаева все чаще обращается к теме судьбы. В творчестве поэтессы
4	82 лучших сочинения по рус. лит. 
появляется образ Рока — всевластного вершителя жизни. Судьба лишь покорная служанка этого темного бога. Этот образ уже не уйдет из ее творчества, лишь временами будет немного забываться. В эти минуты она вновь думала о России. Тревога за судьбу родины порой сменялась умиротворенными мыслями о природе. Россия, родина входила в ее душу широким полем, высоким небом, и новые чувства, широкие, незнакомые, бередили сердце: «Стою и слушаю и растираю колос...» Лето 1916 года оказалось для Марины Цветаевой незабываемым:
И в заточенъе зимних комнат И сонного Кремля —
Я буду помнить, буду помнить Просторные поля.
В поэзии возникают, плывут, сменяя друг друга, российские бесконечные пейзажи — низкие серые деревни, церковки, поля, длинные белые дороги, уходящие за горизонт.
1917 год был отмечен стихотворением «Мировое началось во мгле кочевье...». Это было стихотворение о грозной эпохе, сдвинувшей материки, повернувшей реки, о кочевье, захватившем всех — народы, деревья, звезды. Мотив всечеловеческого движения, сопровождаемого грозами небывалой силы и ветрами неслыханной ярости, пройдет через все поэзию Цветаевой революционных лет. Верное ощущение потрясенности и сдвинутости всего сущего навсегда с этих пор и очень болезненно пронзило и ее душу, и ее стих. Этому чувству предстояло углубляться и, наполнясь сумрачнотрагедийной силой, пронизывать стихи мотивами растерянности, печали, недоумения и острым предчувствием надвигающейся роковой разлуки. Хрупкое человеческое сердце, защищенное только любовью, противопоставлено Цветаевой могучей силе неотвратимого «мирового кочевья». В ее представлении силы эти слишком неравны. Появляется образ сна, забвения, иллюзорного покоя, похожего на смерть вдвоем. Она находила удивительно поэтичные формулы разлуки, верности и любви:
Как правая и левая рука —
Твоя душа моей душе близка.
Мы смежены блаженно и тепло,
Как правое и левое крыло.



Но вихрь встает — и бездна пролегла От правого до левого крыла! В стихах Цветаевой этого периода порой причудливо уживались «пиический восторг» перед «великой бурей», вызывавшей «мировое кочевье», и растерянность перед нею. Есть стихи, где она с упоением дышит наэлектризованным воздухом эпохи и где сама Муза становится похожа на Деву-воина, вооруженную мечом, олицетворение девственности и доблести: Доблесть и девственность! Сей союз Древен и дивен, как смерть и слава. Красною кровью своею клянусь И головою своею кудрявой... Тема России особенно остро проявилась в эмиграции. Цветаева всем сердцем рвалась домой, на родину. Тяжелое положение в эмиграции, домашние будни, безденежье почти не оставляли времени для стихов. Ко всему этому ее угнетали частые отлучки мужа. Многие стихи Цветаевой того времени выхожены, выбормотаны ею на платформе, когда провожала или встречала Сергея. Паровозный гудок всегда до боли, до сердечного трепета волновал ее; самый вид рельсов, убегающих вдаль, наводил мысли о России. Здесь, на платформе во Вшенорах, было создано одно из самых ярких стихотворений — «Рассвет на рельсах»: Покамест день не встал С его страстями стравленными, Из сырости и шпал Россию восстанавливаю. Из сырости и свай, Из сырости — и серости. Покамест день не встал И не вмешался стрелочник. В этом стихотворении ее тоска прорывалась открыто. Прошло уже достаточно времени, но ничего не сулило возвращения домой. Цветаева с мужем вошли в Союз русских писателей и журналистов в надежде, что это поможет вернуться в Россию. В эмиграции написан и цикл «Провода»: Лист календаря... Как ты — Разрыв, Не Ариадна я и не... — Утрата! О, по каким морям и городам Тебя искать? (Незримого — незрячей!) Я проводы вверяю проводам, И в телеграфный столб упершись — плачу. В этом отрывке мы отчетливо слышим главное: потрясенность души, потерявшей нить, оказавшейся в лабиринте, в тупике и отчаявшейся вернуться. Это крик, вопль отчаяния и одиночества, «болевое эхо», прозвучавшее в гулкой пустоте пещерного лабиринта. Цикл «Провода» посвящен родине, России — тоске по покинутой стране. Он весь на грани физической и нравственной муки. В судорожную мелодию стихов вплетается мотив любви, разделенной немыслимыми расстояниями. Он нам близок и понятен, хотя мы из стихотворения не можем догадаться, что речь идет о поэтической дружбе с Пастернаком. Цветаева опускает подробности и даже имя адресата, она дает нам лишь услышать шум потока, в котором слились и переплелись разные струи: чужбина, Москва, Пастернак, версты, одиночество. Перед отъездом во Францию она написала стихотворение поэту, но, по сути, через него — России: Русской ржи от меня поклон, Ниве, где баба застится. Друг! Дожди за моим окном, Беды и блажи на сердце... Ты в погудке дождей и бед То ж, что Гомер — в гекзаметре. Дай мне руку на весь тот свет! Здесь — мои обе заняты. Чувство одиночества не покидало ее и в Париже. Даже несколько друзей, помогавших ей здесь, не могли уменьшить боль безысходного одиночества. Тоска, сушившая ее душу и стих, толкавшая к самым мрачным мыслям, была прямым следствием оторванности от родины. Именно в Париже познала она страшнейший из людских недугов — ностальгию. Цветаева не только не пускала никаких корней в чуждую ей почву, но и не предпринимала никаких попыток осесть, упрочится. Тоска по родине стала поистине всепоглощающей: она переходит у нее из стихотворения в стихотворение, из тетради в тетрадь, из письма в письмо. Она пишет Борису Пастернаку, что соскучилась по «неплющевому лесу», по российским лопухам, по та- русской сирени. О России думала мучительно и неотступно: Всяк дом мне чужд, всяк храм мне пуст, И все — равно, и все — едино. Судьба Марины Цветаевой была трудной. В ней все: одиночество, долгое забвение, тоска по родине, а потом — посмертная слава. Сейчас творчество Марины Цветаевой прочно вошло в наш обиход. Ее стихи читают, переводят на другие языки, на слова цветаевских стихотворений пишут музыку.






Поиск
В нашей базе находится больше 10 тысяч сочинений

Лайкнуть похвалить твиттернуть и прочее

Сочинения > Цветаева > ЛЮБОВЬ И РОССИЯ В ЖИЗНИ И ТВОРЧЕСТВЕ МАРИНЫ ЦВЕТАЕВОЙ