Любил ли Чехов театр - сочинение

Исследователи на этот вопрос отвечали по-разному. Например, один из авторов «Чеховского сборника» 1929 г. сделал вывод, что «с самого первого его дебюта и до конца дней его, от «Иванова» до «Вишневого сада», между ним [Чеховым] и театром продолжало  оставаться неразрешенным какое-то роковое взаимное непонимание» [6; 229]. А автор вступительной статьи в антологии «Чехов и театр» в 1961 г. достаточно однозначно, в духе своего времени, утверждал, что «только любовь, глубокая и стойкая, могла породить такой интерес к жизни театра и его людям, какой был присущ Чехову от младых его ногтей до самой смерти» [5; 12].

Эти высказывания на самом деле не противоречат друг другу, а лишь обозначают те смысловые рамки, где нужно искать ответ на предложенный вопрос. Отношение Чехова к театру – проблема значимая для биографии и творчества писателя, так как это имеет прямое отношение к его судьбе драматурга и в огромной степени определило ее.

Факты чеховской биографии – от его первых посещений галерки таганрогского городского театра в гимназические годы до его вхождения в театральный мир в качестве драматурга – свидетельствуют о его сильном интересе к театру. По-видимому, ему, любившему различного рода розыгрыши, шутки, представления, была близка сама природа театральности. Театр представлялся сферой увлекательной, дающей пищу уму и фантазии. Именно на театр был ориентирован его первый литературный опыт – большая пьеса, отправленная им в Малый театр М. Н. Ермоловой, а потом из театрального мира черпал он множество комических сюжетов для своих рассказов и юморесок, и свой первый сборник он назвал «Сказки Мельпомены» (1884 г.). Люди театра – драматурги, актеры, режиссеры, антрепренеры – прочно вошли в сферу его общения. Отношения складывались разные: это и деловые контакты, и близкая дружба. Он влюблялся в актрис, и в результате – на актрисе женился. Круг его театральных знакомых составлял цвет культурной жизни России его эпохи.

Но если обратиться к высказываниям самого Чехова, то видно, что у него довольно рано появилось понимание того, что в мире театра существует «червоточина», которая заставляет опасаться за будущность театрального искусства. Первым объектом его критических размышлений стал актер. В 1883 г. в письме А. Н. Канаеву в связи со скандалом в театре Ф. А. Корша Чехов писал: «Жаль русский театр…  у наших гг. актеров все есть, но не хватает одного только: воспитанности, интеллигентности, или, если позволите так выразиться, джентльменства в хорошем смысле этого слова.  те же сотрудники «Московского листка»! (Исключения есть, но их так мало!) Народ порядочный, но невоспитанный, портерный… И, бранясь таким манером, я высказал Вам свою боязнь за будущность нового театра. Театр не портерная и не татарский ресторан…» (П., 1, 61–62). Необразованность актерской братии, театральный быт с его многочисленными ссорами и скандалами казались ему несовместимыми с теми задачами, которые стоят перед театром как видом искусства.

На отношение Чехова к театру сильно повлиял его первый театральный опыт – постановка «Иванова» в театре Корша в 1887 г., когда он, присутствуя на репетициях, узнал саму театральную «кухню». Его пьеса имела шумный успех, но у него самого эта работа оставила чувство досады. Близкое соприкосновение с театральной системой вызвало реакцию бурного отторжения, несогласия. Его как автора страшно удручило элементарное незнание текста, небрежность постановки, то, что сбор от пьесы был важнее художественных задач, а актеры в массе своей представляли тот человеческий тип, который был так ненавистен ему. Через несколько дней в письме к родным Чехов делает горькое признание: «Как только вспомню, как коршевские г пакостили «Иванова», как они его коверкали и ломали, так тошно делается и начинаешь жалеть публику, края уходила из театра не солоно хлебавши. Жаль и себя и Давыдова.  после коршевской игры ни один человек из публики не понял «Иванова»…» (П., 2, 159). Здесь впервые Чехов столкнулся с тем, что его пьеса была просто не понята. Впоследствии эта ситуация будет неоднократно повторяться.

Два следующих театральных сезона были отмечены новыми премьерами чеховских пьес. На столичные сцены вышли водевили «Медведь», «Предложение» и др. После этого его шутки начинают широко ставиться по всей России, принося своему автору и материальную прибыль, и широкую известность. В своих воспоминаниях И. Л. Леонтьев–Щеглов написал, что ««водевиль» является, некоторым образом, в роли мирового посредника между Чеховым и театром» [3; 62], но мемуарист явно не уловил того художественного диссонанса, который существовал между автором и театром и в этой области. Ситуация шумного успеха «Медведя» в театре Корша в чеховских письмах отражена совсем по-другому: «Соловцов играл феноменально, Рыбчинская была прилична и мила. В театре стоял непрерывный хохот; монологи обрывались аплодисментами.  Но, душа моя, играют Соловцов и Рыб не артистически, без оттенков, дуют в одну ноту, трусят и проч. Игра топорная» (П., 3, 50). А увидев шутку «Предложение» в театре Е. Н. Горевой, Чехов вообще сразу снял ее с репертуара. Даже в отношении этого «легкого» жанра, которому сам драматург не придавал большого значения, театральные критерии у автора и исполнителей были разные.

31 января 1889 г. состоялась премьера «Иванова» в Александринском театре в Петербурге. Пьеса, как известно, к этому моменту была существенно переработана и при постановке, по выражению самого автора, имела «колоссальный, феноменальный успех» (П., 3, 156). Это был тот редкий для Чехова случай, когда он мог сказать, что он «покоен и совершенно удовлетворен тем, что сделал и что получил» (П., 3, 157). Но путь к такому результату оказался для него тоже нелегким. Ему пришлось пробиваться через стойкую стену непонимания своей пьесы, и особенно – ее главного героя. За несколько дней до премьеры ситуация представлялась Чехову сложной: «Актеры играют плохо, из пьесы ничего путного не выйдет; с нудным Давыдовым ссорюсь и мирюсь по 10 раз на день. Скучно» (П., 3, 141).

Со следующей пьесой, которая была названа «Леший», все сложилось неудачно. Вначале неодобрение Театрально-литературного комитета в Петербурге, потом отрицательный отзыв актера Малого театра А. П. Ленского, которому была предложена пьеса, и, наконец, ее скандальный провал в театре М. М. Абрамовой, за которым последовали разгромные отзывы в прессе, –  все это настолько сильно ранило автора, что даже через много лет он писал: «Эту пьесу я ненавижу и стараюсь забыть о ней» (П., 8, 285).

Успех и неуспех чередовались, быстро сменяли друг друга. Более того, само понятие театрального успеха оказалось зыбким и неоднозначным и мало способствовало творческому удовлетворению. После своего триумфа в Александринке он признавался И. Л. Леонтьеву-Щеглову: «Кстати, об успехе и овациях. Все это так шумно и так мало удовлетворяет, что в результате не получается ничего, кроме утомления и желания бежать, бежать…» (П., 3, 158). Театральная деятельность вообще предстала делом тяжелым, изматывающим, требующим массы сил. После нее оставалось тяжелое чувство опустошенности.

В эти годы активной включенности в театральный процесс проблемам театра отведено довольно много места в переписке Чехова, и здесь прежде всего поражает большое количество ярко эмоциональных и резко отрицательных высказываний драматурга о театре: «Современный театр – это сыпь, дурная болезнь городов. Надо гнать эту болезнь метлой, но любить ее – это нездорово. Вы станете спорить со мной и говорить старую фразу: театр школа, он воспитывает и проч. ... А я Вам на это скажу то, что вижу: теперешний театр не выше толпы, а, наоборот, жизнь толпы выше и умнее театра; значит, он не школа, а что-то другое...» (П., 3, 60); «Современный театр – это мир бестолочи, Карповых, тупости и пустозвонства» (П., 3, 65–66). Выходило, что театр из сферы искусства увлекающего и возвышающего, каким должен быть, превратился в вместилище низменных страстей.

Подобная отрицательная оценка современного театра прозвучала и в повести «Скучная история», написанной в этот же период. Здесь Чехов столкнул две точки зрения на театр – Николая Степановича, который убежден, что от театра веет «рутиной», которая была скучна ему «еще 40 лет назад», и Кати, которая верила, что «театр – это сила, соединяющая в себе все искусства, а актеры – миссионеры» (С., 7, 270). В результате поступившую на сцену героиню настигает тяжелое разочарование: она понимает, что любимое ею искусство находится в руках «табуна диких людей», «бездарностей, пьяниц, интриганов, сплетников». Думается, что в этом споре отразилась очень личная для автора тема, и он совершенно сознательно приводит своих героев к таким выводам.







Поиск
В нашей базе находится больше 10 тысяч сочинений

Лайкнуть похвалить твиттернуть и прочее

Сочинения > Чехов > Любил ли Чехов театр