Сочинения > Чехов > Философия драматургического действия в пьесах А П Чехова (продолжение)
Философия драматургического действия в пьесах А П Чехова (продолжение) - сочинение


Философия драматургического действия в пьесах А. П. Чехова
Философия драматургического действия в пьесах А. П. Чехова (окончание)
Специфика драматургического решения в пьесах Ибсена ч2



Бессмысленность монолога по отношению к действию показывает, что вовсе не проблема пресловутого психологизма волнует Чехова, его мир, говоря словами Шопенгауэра, «похож на драмы Гоцци, где постоянно являются одни и те же лица, с одинаковыми замыслами и одинаковой судьбой; конечно, мотивы и события в каждой пьесе другие, но дух событий один и тот же, действующие лица одной пьесы ничего не знают о событиях другой, хотя сами участвовали в ней; вот почему после всех опытов прежних пьес Панталоне не стал проворнее или щедрее, Тарталия – совестливее, Бригелла – смелее и Коломбина – скромнее» (С., 13, 553). Действующие лица пьес Чехова суть ожившие идеи, а не личности, поскольку в них нет ни проспекции, ни ретроспекции, а лишь константы. Неправда, что в пьесах Чехова нет действия, его не меньше, чем в любой дочеховской драме, но там это действие вело к изменению характера, здесь – все остается неизменным: Аркадина и Раневская, Серебряков и Тригорин вместе с тремя сестрами одинаковы в начале и в конце, меняется лишь местоположение фигуры по отношению к фону действия, приобретенный опыт не меняет сути, и сама фигура не терпит изменений. Почему так? Ответ, по-моему, также следует искать в интерпретации Шопенгауэра. «В этом мире явлений, – говорит он, – так же невозможна истинная утрата, как и истинное приобретение. Существует исключительно воля: она – вещь в себе, она – источник всех явлений. ЕЕ самопознание и опирающееся на него самоутверждение или самоотрицание – вот единственное событие в себе». Феномен воли – главный двигатель действия в пьесах Чехова, воля как вещь-в-себе — главный режиссер его драматургических творений. «Как только мы убедимся, что представление в качестве мотива не является необходимым и существенным условием для деятельности воли, нам станет легче распознать ее действие и в таких случаях, где оно менее очевидно,» – считает философ (С., 13, 474). С точки зрения формальной логики пьесы Чехова – бесконечная череда «почему»: почему застрелился Треплев, почему связь Тригорина и Заречной оказалась драматичной, почему Войницкий, имеющий все права на имение, столь жестко реагирует на проект Серебрякова, почему Лопахин и Варя не соединятся вместе и т.д. С точки зрения теории мира как воли и представления все становится ясно. Минус-мотивы чеховских пьес обнаруживают феномен воли, который движет шахматными фигурами героев в разных направления, хотя и объединенных единым игровым полем (семь пудов любви в «Чайке», семейный очаг в «Трех сестрах», имение как центр, вокруг которого группируются персонажи «Дяди Вани» и «Вишневого сада»). В истории человеческой мысли обыкновенно иррационализм и иллюзионизм идут рука об руку. Шопенгауэр и Чехов представляют довольно редкое исключение, где иррационализм основных посылок ведет к антииллюзионизму. Иррационализм как способ объяснения смысла жизни терпит в данном случае крах. И результатом этого краха становится критика мифа о счастье. Демифологизация идеи счастья как смысла жизни — главное, что объединяет немецкого философа с русским драматургом. «Все в нашей жизни говорит нам, что человеку суждено познать в земном счастии нечто обманчивое, простую иллюзию наша жизнь прежде всего подобна платежу, который весь подсчитан из медных копеек и который надо все-таки погасить: эти копейки — дни, это погашение — смерть. Ибо в конце концов время — это оценка, которую делает природа всем своим существом: она обращает их в ничто» [4]. На предположение Маши, что барон может быть убит или ранен на дуэли, Чебутыкин отвечает точно по-шопенгауэровски: «Барон хороший человек, но одним бароном больше, одним меньше — не все ли равно», и несколькими репликами ниже: «Ничего нет на свете, нас нет, мы не существуем, а только кажется, что существуем... И не все ли равно!» (С., 13, 178). В основе интерсюжета поздних пьес Чехова лежит мотив изживания жизни центральная категория, по которой разыгрываются драматургические ходы всех четырех драматических творений писателя. Важно, однако, отметить, что изживание жизни – ни в коем случае не связывается с цепью случайности, ведущей к гибели героя или его жизненных ценностей. Будь так, комедии Чехова неминуемо бы превратились в мелодрамы. Метафизика воли ведет слишком сложную партию на доске чеховских текстов: довлея желаниям чеховских лиц, она дарит им троянского коня, ибо само исполнение желаний оказывается не торжеством, но крахом иллюзий. «Всякое эпическое или драматическое произведение может изображать только борьбу за счастье, но никогда не самое счастье, постоянное и окончательное. Оно ведет своего героя к цели через тысячи затруднений и опасностей, но как только она достигнута, занавес быстро опускается», – утверждает Шопенгауэр (С., 13, 716). Что же произойдет, если занавес все же не опустится? Ответ Шопенгауэра однозначен: в этом случае «оставалось бы лишь показать, что блистательная цель, в которой герой мечтал найти свое счастье, только насмеялась над ним, и по достижении ее ему не стало лучше прежнего» (С., 13, 716). Последний акт «Чайки» – это занавес, который забыли вовремя закрыть. Финалы судеб Треплева и Заречной драматичны не потому, что Треплев не воплотил мечту стать писателем или Заречная не стала актрисой, но как раз по обратной причине. И у того, и у другого достижение мечты манифестировалось как счастье, в итоге же случилось то, что и должно было случиться. При всей смысловой многозначности и неопределенности финалов, пьесы Чехова не нуждаются в эпилогах, которые необходимы, скажем, Бернарду Шоу. Отсутствие эпилогов соответствуют шопенгауровскому заключению: «Смерть подобна закату солнца, которое только кажется поглощаемым ночью, в действительности же, будучи источником всякого света, горит непрерывно, приносит новым мирам новые дни в своем вечном восходе и вечном закате» (С., 13, 772). Шатин Ю. В. (Новосибирск)

Похожие сочинения


Философия драматургического действия в пьесах А. П. Чехова
Философия драматургического действия в пьесах А. П. Чехова (окончание)
Специфика драматургического решения в пьесах Ибсена ч2

ТОП 3 популярных


  1. Сочинение на тему интересная встреча
  2. Богомолов Иван сочинение
  3. Когда моя мама училась в школе?

Поиск
В нашей базе находится больше 10 тысяч сочинений

Лайкнуть похвалить твиттернуть и прочее