Сатира Шукшина (Рассказ «Крепкий мужик») - сочинение

Сатира Шукшина получает углубление, конкретизацию, аналитическую заостренность в «Энергичных людях», в повести «А поутру они проснулись...», в сказке «До третьих петухов». Жанровое разнообразие произведений подтверждает устойчивость целей художника, основательность и широту замысла: раскрыть происхождение гех или иных отрицательных явлений, логику их развития, различные, метаморфозы и хамелеонство сатирических типов; его стремление изображать персонажей в окружении спутников и подобий, своего рода нуворишей, которые изобретательно вживаются в действительность, пуская корни, убежденные в своем превосходстве, в особом праве всех поучать. Деревенский делец Баев рассказывает о своем преуспеянии с торжеством и восторгом, как проповедник. Речь персонажа воссоздает его «духовную организацию»: амбициозность, мелочность, самодовольство, презрение к людям. Восхождение Баева началось с изобретательного и жульнического плана, предложенного им председателю колхоза для ликвидации задолженности по поставкам молока государству. Баев преуспел в тех рудных условиях в жульничестве, именуемом Баевым «башковитостью» («Беседы при ясной луне»). Самоутверждение Баевых было вызовом общепринятому.

По существу, Баев — явление деклассированное, отчужденное от общества. Автор сатирически разоблачает паразитическую психологию, ограниченность и глупость Баева, его оголтелую ненависть к людям иного склада, к культуре и образованию. Характер этот не безобиден и даже опасен, если в трудное время получит какую-то власть над людьми. Истоки отчуждения Шурыгина — в его внутренней заскорузлости, духовной ограниченности и консерватизме натуры («Крепкий мужик»). Шурыгин — явление прошлых лет, фигура историческая, характер реликтовый по I кладу, психологии, поступкам, неискоренимой жажде повелевать.

Его упрямство, глупость, геростратовы вожделения обнаруживаются в эпизоде разрушения церкви. Естественно, что подобные «стихийные» порывы уживаются с необычайным самомнением и тщеславием, неким волюнтаризмом шурыгинского толка. Рассказ «Крепкий мужик» — подлинный шедевр в шукшинском творчестве. Искусство лепки характера «словом и делом» достигло высокой выразительности, разящей силы сатирического обличения. Шурыгинский «сюжет» составил важное звено в размышлениях писателя о судьбах деревни и о том, что таят в себе баевский или шурыгинский варианты отчуждения от народа.

Но зловещие следы «деятельности» Шурыгина отнюдь не доказательство полного попрания им разума и здравого смысла. Шурыгин посрамлен и осужден односельчанами. Его победа — мнимая.

Однако автор, раскрывая вредоносность подобной активности, предостерегает от снисходительности и терпимости, а то и равнодушия, которые могут парализовать противодействие самодурству. Поэтому драма человеческого разума, бессильного в какой-то момент обуздать самодура, разрешается в итоге разоблачением шурыгиных, их моральным поражением. В ходе развития действия выявляется внутренняя динамика характеров, превращения их в комедийно-сатирические. При этом вполне возможно, что первоначальная драматическая ситуация уже содержит скрытые комедийные элементы. В особенности сложен характер Князева («Штрихи к портрету»), самоотверженного поборника идеи целесообразности, прагматика и технократа.

Вспомним рассуждения героя об использовании человеческих возможностей («каждый... кладет свой кирпичик...

») или «Опись жизни», сделанную им самим. При этом Князев упорно игнорирует естественные чувства любви, доброты, патриотизма, наконец, просто обыкновенную жизнь реальных людей. Человек суровый, лишенный чувства юмора, Князев предан своему избранничеству — учить, исправлять, указывать людям путь спасения от заблуждений и плохого поведения. Кажется, все в Князеве — от его трудной судьбы, аскетической преданности идеям совершенствования человечества до его избранничества — исключает самое предположение о комизме, не оставляя никаких оснований для сатиры. На самом деле сатирическое отрицание Князева заключено в его подлинной сущности, в его собственном «я». Человеческая несостоятельность Князева опровергает претензии персонажа на роль учителя и духовного врачевателя. Самомнение Князева, сознание собственной непогрешимости, нетерпимость, эгоцентризм, амбициозность — черты разрушения и гибели личности — выявляются в сюжете со всей определенностью.

Всматриваясь в Князева, обнаруживаешь в его словах, деятельности заряды недружелюбия, озлобления, презрения к окружающим. Многие персонажи тяготеют к типу Князева, соотносятся с ним, так или иначе вовлекаются в его орбиту.

Баев, «крепкий мужик» Шурыгин, «непротивленец» Макар Жеребцов... В каждом из них мы угадываем варианты живучего типа Князева. От Князева тянутся нити к деревенским «знатокам» — Кудряшову («Психопат»), Глебу Капустину («Срезал»), Всем этим персонажам свойственны некое мессианство, вероучительство, нетерпимость к окружающим. Удел непризнанных, непонятых?

Нет. В этих фигурах можно, конечно, разглядеть традиционные черты. Но Шукшина в данном случае интересуют не исконные черты деревенских книгочеев, а типы, сложившиеся в новых социально-исторических обстоятельствах, пути их формирования и перспективы развития.

Яростные противники мещанства, корыстолюбия, приобретательства, невежества в действительности выступают как утописты, догматики и новоявленные невежды. В судьбах таких героев Шукшин раскрывает дра-^4у отчуждения от жизни всеобщей, драму социальной изоляции, показывая ее логическое завершение в комедии человеческой несостоятельности.







Поиск
В нашей базе находится больше 10 тысяч сочинений

Лайкнуть похвалить твиттернуть и прочее

Сочинения > Шукшин > Сатира Шукшина (Рассказ «Крепкий мужик»)